Ингеборга бросила последний взгляд в сторону берега. Она разглядела крошечную фигурку Зари, который ждал их на прибрежных камнях рядом с лодкой, а заходящее зимнее солнце, скрытое за горизонтом, выжигало багряные отблески на белом снегу; пунцовая полоса растеклась низко в небе, окрасив море в лиловый цвет, а потом растворилась в кромешной тьме.
Укрываясь от ветра, девушки присели на корточки рядом с одной из пушек, расставленных на стене. Если судить по тому, какой ржавой и обледенелой была эта пушка, из нее вообще никогда не стреляли.
– И что теперь? – спросила Марен. Ее зеленые глаза горели предвкушением. Кажется, ей совсем не было страшно.
Ингеборга глянула вниз. Ночная темень еще не сгустилась в полную силу, но во дворе крепости уже горели факелы, так что в пространстве внутри крепостных стен плясали тени и пятна света. Ингеборга пыталась понять, где тут что. Вон там, наверное, солдатские казармы. С той стороны доносился приглушенный гул голосов и запах горящего торфа. А вот губернаторский замок, полностью погруженный в темноту, кроме одного-единственного освещенного окошка. В другой стороне – запертые ворота и сторожка с охраной. Именно здесь им придется пробиваться наружу, если не удастся найти веревку, чтобы спустить ее со стены. Почему они не додумались взять веревку с собой?
– Смотри, это ведьмина яма? – прошептала Марен, указав пальцем на крошечную хижину без окон, стоящую в дальнем углу двора, за сторожкой и приземистым длинным бараком.
– Жуткое место, – поежилась Ингеборга.
Марен подтащила ее ко внешнему парапету и указала в сторону моря.
– Видишь выступ суши, чуть дальше пляжа, где нас ждет Зари?
Ингеборга кивнула.
– Это Стегельснес, место казни. Там сожгли на костре мою маму.
У Ингеборги опять сжалось сердце. Ей было страшно подумать, что такая же участь уготована ее собственной матери.
– Одной из нас надо проникнуть в сторожку и украсть ключ от ворот, – сказала она Марен. – А другой – как-то попасть в ведьмину яму.
– Хороший план, только невыполнимый, – ответила Марен, выразительно подняв брови. Впрочем, сложность задачи отнюдь не повергла ее в уныние. – Я пойду добывать ключ от ворот.
Пока они шептались, во дворе внизу начало что-то происходить. Дверь ведьминой ямы открылась. К удивлению Ингеборги, наружу вышел не вооруженный солдат, а высокая статная женщина с прямой как палка спиной. Она заперла дверь на ключ, который убрала в карман под плащом. Девушки наблюдали, как она грациозно прошла по заснеженному двору и скрылась за дверью барака.
– Я, кажется, знаю, как попасть в ведьмину яму, – заметила Марен.
– Я отберу у нее ключ, – сказала Ингеборга. Она совершенно не представляла, как это будет происходить и кто еще может встретиться ей в бараке, но так все равно будет проще, чем драться с солдатами.
Они спустились во двор по ступенькам, выбитым в стене. Их обдувал ледяной ветер, но Ингеборга была ему рада. В такой мороз никому из солдат не захочется выходить из теплой казармы.
Ингеборга повернулась к Марен и хотела сказать, чтобы та была осторожнее, но Марен уже растворилась в ночи. Во дворе было пусто, если не считать большой крысы, пробежавшей по снегу и скрывшейся в темноте.
Ингеборга скользнула по обледенелой земле к приземистому бараку. Из дымового отверстия в покосившейся крыше поднималась тонкая струйка дыма. Дверь была не заперта. Ингеборга толкнула ее и вошла.
Я была твоей тайной любовницей. Мы встречались украдкой в наших самых любимых местах: в дворцовой библиотеке, в ботаническом саду, в королевских грушевых садах, в папином кабинете редкостей и диковин – помню, как я смотрела на оскаленную пасть исполинского белого медведя под потолком, а твои длинные черные волосы рассыпались волнистым каскадом по моей обнаженной груди.
Четыре года я ждала приглашения ко двору в качестве твоей официальной любовницы, но так и не дождалась.
Четыре года – это целая вечность для юной девицы, хотя сейчас уже кажется, что они пролетели в мгновение ока. Ах, какой же я была наивной и влюбленной в тебя без памяти, ведь я прибежала бы к тебе даже в курятник, если бы ты вдруг назначил мне встречу на птичьем дворе!
Ты захватил мое сердце и разум. Я принадлежала тебе всей душой и всем телом, от пальцев ног до макушки. Я жила и дышала для моего принца и ждала ежедневного прибытия крошечного квадратика пергамента с твоей королевской печатью. Я читала твои любовные письма, пьянея от каждого нежного слова, и бежала на свидание с тобой, успевая лишь нанести на грудь каплю розового масла. У меня кружилась голова в твоих страстных объятиях, когда ты срывал с меня платье и нижние юбки и утопал в моей юной плоти.
Ты меня не принуждал. Я хотела тебя сама. Стыдно признаться, но такова правда: я хорошо знаю, как легко женщине впасть в сладострастие, когда она вся горит от любви. Мною овладело желание безудержно совокупляться с любимым мужчиной, и, как только я возвращалась домой, я уже с нетерпением ждала нашего следующего свидания.
