– Ты! – Незнакомка, у которой Ингеборга отобрала ключ от ведьминой ямы, вышла из спальни следом за ней и вдруг застыла на месте, обвиняюще указав пальцем на Марен: – Я тебя видела! С рысью!
Марен усмехнулась:
– Да, это и впрямь была я.
Ингеборга совершенно не представляла, откуда Марен может знать эту женщину, но у нее не было времени выяснять, что и как.
– Привяжи ее к стулу, – сказала она Марен.
– Ты пыталась меня убить, – произнесла дама, не сводя глаз с Марен.
– Не вас, госпожа. – Марен сняла с себя пояс и принялась привязывать женщину к старому шаткому стулу.
Входная дверь распахнулась, и на пороге возникла служанка с охапкой торфа. Она издала тоненький крик, уронила поклажу и как ошпаренная выскочила наружу.
– Бегите, девочки, – шепнула незнакомка Ингеборге и Марен.
Они выбежали из барака, но им навстречу уже мчались солдаты с мушкетами в руках. Судья Локхарт вихрем вылетел из сторожки, его лицо было багровым от ярости.
– Мы еще можем спастись, Ингеборга, – прошептала Марен.
Ингеборга не представляла, как им спастись. Их окружили со всех сторон.
– Я не могу бросить маму.
– Ладно. Значит, остаемся, – сказала Марен, как будто у них был выбор.
Ингеборга выронила нож. Что толку в маленьком ножике, когда тебе в сердце целятся из мушкета?
Один из солдат бросился к ней и заломил ей руки за спину. Ингеборга закричала от боли в вывернутых плечах.
Судья Локхарт схватил Марен за длинные черные волосы и вырвал у нее ключ от ворот. Он влепил ей такую пощечину, что сбил с ног.
Служанка испуганной тенью метнулась в барак.
– Что затеяли, мелкие вороватые сучки? – прорычал Локхарт, сжав кулаки. Он на секунду умолк и присмотрелся к лицу Ингеборги. – Я тебя знаю! Ты дочь этой ведьмы – Сигри Сигвальдсдоттер.
Она покачала головой, отказываясь отвечать.
Служанка, скрывшаяся в бараке, уже успела освободить свою хозяйку. Дама в синем платье вышла наружу и направилась прямиком к Ингеборге, которая все еще крепко сжимала ключ от ведьминой ямы в заломленной за спину руке. Без единого слова женщина обогнула ее со спины, и Ингеборга почувствовала, как она разжимает ей пальцы и забирает ключ. Благополучно вернув себе ключ, женщина спрятала его в потайной карман под пышной юбкой, встала прямо перед Ингеборгой и спросила, глядя на нее в упор:
– Так ты – дочка ведьмы?
Ингеборга посмотрела в ее ледяные глаза. Совершенно застывшие и пустые. В них не было ненависти, не было сострадания. Вообще никаких чувств. Кто эта незнакомка? Что она делает в крепости? И почему у нее есть ключ от ведьминой ямы?
Овал золотистого света внезапно выхватил из темноты всех собравшихся на пятачке у входа в барак. Это открылась дверь замка, и во двор вышел высокий мужчина, одетый во все черное.
– Ваша честь, мы задержали двух дерзких девиц, пытавшихся освободить заключенную ведьму Сигри Сигвальдсдоттер, – обратился к нему судья Локхарт.
– Моя мать не ведьма, клянусь, – с жаром произнесла Ингеборга.
– Молчать! – гаркнул на нее Локхарт.
Высокий мужчина вступил в круг света от фонаря Локхарта. Теперь стало видно, что его щеку пересекал длинный боевой шрам, тянувшийся от внешнего края кустистой брови до самого подбородка.
– Стало быть, эта девчонка – старшая дочь ведьмы Сигри Сигвальдсдоттер? – сказал он, указав пальцем на Ингеборгу. – А кто вторая?
– Дочь Маретты Андерсдоттер! – с гордостью проговорила Марен, поднимаясь на ноги.
Губернатор поморщился и дернул плечом.
– Да, ты ее помнишь. – Марен дерзко шагнула к нему, но один из солдат оттащил девушку в сторону. – Ее еще называли Лирен Песчанкой.
– Воистину, в этих краях еще не было ведьмы сквернее и злее. – Губернатор махнул рукой, словно отгоняя бесовское наваждение. – А теперь появляешься ты, наглая девчонка, исчадие ада. Без сомнения, отданная в услужение дьяволу собственной матерью.
Губернатор обратился к даме в синем платье, которая все это время стояла молча и неподвижно, словно каменное изваяние, и наблюдала, как Марен боролась с солдатом.
– Все так, как я вам говорил, фру Род. Ведьмы отдают дьяволу своих дочерей.
– Прошу прощения, губернатор, но я в это не верю, – тихо ответила женщина по имени фру Род. – И не поверю, пока не увижу своими глазами. Они, безусловно, смелые девушки, может быть, чересчур дерзкие…
– Как есть ведьминское отродье, – перебил ее Локхарт. – Я-то уж навидался такого у нас в Шотландии. Моя родина кишмя кишела погаными ведьмами и их испорченными дочерьми.
Губернатор подошел к Ингеборге. Он возвышался над ней как скала.
– Ведьмы с Вардё угрожают всему королевству Норвегии и Дании. И самому королю! Они сеют ужас, чуму и смерть. Ведьмы в союзе с дьяволом впали в буйство. – Он наклонился и прошептал ей на ухо: – И я вижу, что
Ингеборга изо всех сил старалась не выдать страха, но ее голос дрожал и срывался:
– Ваша честь, моя мать не ведьма. Она невиновна…
