Больше они ему говорить не дали, смех заглушил продолжение. Он глядел на обеих, пока они не смолкли. И тогда наконец они услышали его речь:
– Лучше всего вам следовать за мной – или оглянуться.
Они так и поступили, а он тем временем шел дальше. Что с ними творится? Теряют время с каким-то сумасшедшим, повернувшись спиной к улице, как будто там нет никого, кто проявляет к ним интерес. Очень даже проявляет и не намерен это скрывать. Он решительно ступает в канаву. Почему же он больше не боится бегущей воды? Да потому, что падающая с неба вдруг иссякла. Точнее, перестала падать, а с каких пор? Здесь ничего не было замечено, в растрепанных чувствах вполне возможно, что не активный более ливень продолжает бушевать в душе, словно так и не переставал. Стоит ли разглядывать? И они спешат за стариком.
Их проворный враг, возгордясь близкой победой, допускает ошибку, он шагает прямо, чуть откинувшись, вместо того чтобы идти подавшись вперед. Все внимание он устремил на две свои жертвы, а не на две свои ноги. Очень вскоре, оскользнувшись, он садится задом прямо в лужу, и струйки маслянистой воды разлетаются вокруг – завершенная, почти изысканная, игра красок. На каждой руке полночного старика висит покорная фигура, такой мокрый груз мог бы смягчить даже душу президента.
– Когда не слушают папу! – говорит он строго, но только для них.
И они отвечают ему тоже на ухо:
– Ты можешь так сделать, чтобы мы спокойно ушли? Скажи, что мы твои племянницы.
– Не имеет смысла, – холодно отвечает он. – Если бы даже вас звали Паула и Полли.
Тут они невольно вздрогнули и переглянулись у него за спиной. Откуда он и это знает? Их сумочки висели спереди, их имена были на них вышиты, но ведь сразу не сообразишь. Все равно ничего подозрительного здесь нет, они и не сомневались никогда, они просто удивлены. Как поначалу – и самим событием.
Их враг тем временем собрался с силой. Неустойчивость повредила не только его внешнему виду, его престиж тоже упал, зато сам он кипел от ярости. И если он ранее, возможно, даже был готов отпустить с миром фальшивых племянниц пожилого господина, теперь об этом не могло быть и речи. Но тут защитник преследуемых обратил к нему лицо. Подопечные старика никогда бы не поверили – но этого оказалось более чем достаточно.
Все двигались в направлении праздничного дома, прожектора на крыше – а где ж еще? – ярко и точно высвечивали, чего каждый стоит и на что может претендовать по внешним признакам. Совсем ни на что – фигура из лужи, с ладонями, полными машинного масла, абсолютно на все – ухоженная, почти сухая фигура без возраста, крепкие икры, длинный темный сюртук сшит по мерке, высокий цилиндр сдвинут на затылок, глаза сверкают.
Прожектора ли были тому причиной или сверканием этих глаз заявляли о себе призвание, ранг и сила, подвластный феномен просто-напросто угадал нечто высшее, во всяком случае, недоступное его пониманию. Он испугался при виде этого лица не потому, что оно было страшным, но оно предполагало непонятную дистанцию. Если бы речь шла об обычном высокомерии – высокомерие можно сломать при благоприятных обстоятельствах. Нет, здесь человек улицы столкнулся с чужеродностью, которая вытеснила его, оттеснила с края тротуара. Он так и не взошел на него.
– Будет исполнено, господин тайный советник! – На большее он не осмелился.
Никто не давал этому человеку никаких поручений, да и тайного советника он попросту выдумал, потому что не мог иначе. Его правая рука сделала два-три резких движения, детали приветствия, призванного выразить раболепное повиновение. Приветствие не совсем удалось, и человек в полном смятении чувств отступил. Назад, скорее назад, к оставленному без спроса посту.
Паула и Полли, или как они там именовались на самом деле, обычно провожали каждого, над кем одержали верх, презрительным смешком. Но при взгляде на тайного советника, за чьи руки они до сих пор держались, решили отказаться от своей привычки. Лицо тайного советника устрашило их одним своим благородством, как и того послушного человека. Они почувствовали, что их тоже вытесняют. Тут уж не прижимаются, а отходят в сторонку и благодарят. С иронией, конечно, не то они выглядели бы как обычные попрошайки, а попрошайками они отродясь не были.
– Спасибо, тайный советник. – И они отпустили его. Отойдя на один шаг, они сказали: – Шуточки! Главное, мы прошли. – Он успел отойти от них на два шага, когда они задумались: – На этот раз все сошло гладко. Но надолго ли? Может, сбежим?
