– Перестань хитрить, Артур! – сказала она и впрямь достаточно тихо, но Бабилина услышала и поняла поверх других разговоров. – Если у тебя богатый отец, выкупи мои пропавшие в закладе украшения. На худой конец ты мог бы заложить его орден. Какой ему прок выглядеть наподобие Гёте?
Именно это, последнее, могла бы возразить и княгиня Анастасия. Она удивлялась, что ей до сих пор недоставало одного слова или одного имени. Наконец и она увидела, что удерживает здесь ее маэстро в нарушение установленного распорядка дня. Ее он не желал, несмотря на все, что у ней еще осталось, – на сексапильность и титул. Тем хуже для него! Покуда она старалась ничего не пропустить из речей Алисы, он стал меньше ростом, еще немного – и он очутился бы под столом.
– Что вы тут ищете? – спросила она с напускным удивлением.
Ну конечно же, в промежутке между человеческими ногами – а иначе не получилось бы – он обеспечил себе возможность лицезреть призрачного тайного советника. Застигнутый ею врасплох, он подскочил и от смущения перенес акцент на конкретный интерес явления.
– Le phénomène en vaut la peine. Ce personnage serait-il paz hasard décédé?[92] – Он смотрел на нее во все глаза.
Она вполне серьезно отвечала:
– D'accord. Il se pourrait que се monsieur ne soit pas, à proprement parlez, de се monde. Les revenants vous геbutent?
Pas moi[93].
Оба говорили очень быстро. Обычно люди не без запинки обсуждают присутствие мертвых и нет ли чего отталкивающего в призраках. От прямого вопроса веки у Тамбурини дрогнули. Ей тоже стало ясно, что их беседа грозит перешагнуть границы дозволенного. Тягостная пауза. После этого она с нарочитой небрежностью, но тихим голосом сказала что-то о маске «заинтересованного», которая неудачно подобрана и вообще плохо закреплена.
– Il en impose à tous ces boutiquiers, avec sa copie éberluante d'un modèle qui, lui non plus, ne m'avait jamais convaincue[94].
– Supposons pourtant que l'imitation soit réussiе?[95]
– Се ne serait jamais qu'une édition posthume d'un grand âne solennel, ainsi que s'exprime l'écrivain Gide. C'est, en tout cas, се que j'ai entendu répéter[96].
– Et vous n'en avez pas cru vos oreilles![97]
Тамбурини весьма разгорячился, когда услышал, как принижают большого человека. Все равно, этого или, по мне, так Россини и президента Рузвельта. В своем смятении он соединил все, что пришло в голову.
– Мне известно лишь одно, – сказал он торжественно, – без примера и постоянного присутствия моих великих – без их внутренней присущести я бы немедля упал духом.
Хотелось ей того или нет, она поняла. Вот только бедняжка была именно сейчас в настроении повергать идолов и причинять не радость, а боль. И о своих последующих словах она пожалела, еще не договорив до конца. «Тогда этот прием должен вполне его удовлетворить», – все-таки сказала она. Уже один оркестр насчитывает десяток столь любимых им великих людей.
Он сурово умолк. «J'ai jeté un froid, увидела она. Il n'est pas près de me pardouner се mot, que j'avaio voulu spirituel et qui se révèle à peine méchant»[98]. Когда после этого он действительно встал, ссылаясь на поздний час, она холодно протянула руку для поцелуя, но он поцеловал воздух. «Tant pis pour lui[99], – подумала она. – Чтобы выступать вместе, нам вовсе незачем дружить. Даже напротив, мы должны вредить друг другу».
Здесь их беседу нарушил выход Уточки, который и сам по себе наделал шуму. Девушка, воительница по натуре и вдобавок невеста, выбрала свой миг. Он настал именно сейчас. Своему красавчику блондину она наказала скромно держаться позади. В нужный момент он может привлечь к себе внимание, но при этом не хватить через край.
– Я сама хвачу сколько надо, – сказала она, а затем, к его величайшему удивлению, поменяла лицо. Из приземленной птицы она не то чтобы сразу стала гостьей из сфер, но, во всяком случае, обозначила начало. Чтобы помочь себе, она даже защебетала, да, да, упражнялась в ласточкином щебете.
– Что здесь происходит? – спросил Нолус. Случайно он мог наблюдать за этим событием из непосредственной близости, стоило лишь повернуться. И, повернувшись, знаток искусства насторожился. – Ты что, рехнулась, детка? Чтоб именно из тебя – Гвидо Рени?
– Ну, раз вы узнали!.. – защебетала Уточка голосом, не лишенным благозвучия, но еще приглушенным. Покамест она приберегла его, а сама вытягивала шейку, чтобы упорхнуть прочь в лучах просветления.
Ее движения, духовно совершенные, досадно тормозились вещественностью тел. Никто даже не шелохнулся, чтобы дать воительнице дорогу. И если она не желала утратить преимущества своего лихого разбега, ей предстояло пустить в ход кулаки, чтобы раздвинуть строптивые фигуры.
– С ума сойти! – заметил Нолус. – Кулаки – и сладостные взгляды божественной Беатриче! Во всяком случае. – Тут он схватил счастливого жениха за пуговицу и заговорил интимным тоном: – Во всяком случае, этот ангелочек убил собственного мужа.
Блондин испугался, хотя и не сверх меры.
