Вера, надежда, резня полностью

Спасибо. Послушай, ты сказал мне однажды, очень давно, что, пока тебе не исполнилось сорок лет или около того, тебя не покидало чувство, будто ты сломя голову от чего-то бежишь. Мне это запомнилось. Я думаю, что многие люди, в том числе и я, испытывали нечто похожее, сами того не осознавая.

Ну, подозреваю, что я всегда так говорил. И дело не в том, что это неправда; просто ты рассматриваешь эти вещи, находясь в точке прибытия, но оказывается, что точка прибытия – это иллюзия.

Что именно ты подразумеваешь под «точкой прибытия»?

Это чувство, которое время от времени возникает у всех нас, – что мы что-то поняли о своем месте в мире, ощущение, что вся наша работа привела к этой точке, к конечному пункту.

И ты хочешь сказать, что, если оглянуться назад, эти точки прибытия окажутся обманчивыми?

Да, потому что чувство осознанности и уверенности часто оказывается всего лишь очередным ошибочным убеждением в длинном ряду ему подобных. И творчество может сигнализировать о той или иной точке прибытия. Например, если я оглянусь на прошлые работы с уверенностью и убежденностью себя настоящего, то окажется, что это были провалившиеся идеи, приведшие к моему нынешнему положению. Более того, сама точка, из которой я оглядываюсь назад, не стабильнее любой из предыдущих – фактически она меняется прямо сейчас, пока мы говорим. Во всем этом есть что-то пьянящее, головокружительное.

Ощущение, что земля постоянно уходит из-под ног?

Да, точно.

Как же с этим справиться?

Со временем я понял, что само творение, объект, «то самое» в действительности не является важным для художника. На каком-то уровне этот объект почти всегда несовершенен. Знаешь, когда я думаю о сделанном, мне кажется, что мои альбомы в основном неудовлетворительны; могло быть и лучше. Это не ложная скромность, а факт, и мне кажется, это свойственно большинству художников. Действительно, наверное, так и должно быть. Самое главное – это не столько «что», сколько «как», и меня воодушевляет сознание того, что я, по крайней мере, приходил на работу независимо от того, что творилось в то время. Даже если я не совсем понимал, в чем эта работа заключается. Я уверен, что всегда посвящал всего себя творчеству в целом и отдавал все силы каждому проекту в отдельности. Не было никаких полумер, и я этим горжусь.

Значит, по сути, то, что ты делаешь как художник, – постоянно спотыкаясь, ковыляешь вперед.

«Спотыкаясь, ковылять вперед» – красивое выражение, Шон, но мне интересно, верно ли это направление – «вперед»? Ну то есть хотя мы чувствуем, что идем вперед, мы всегда движемся по кругу, неся с собой все, что мы любим и помним: наши потребности, стремления, боль, и всех тех, кто с нами сросся и сделал нас такими, какие мы есть, и всех призраков, которые путешествуют вместе с нами. Мы словно спешим к Богу, но при этом Божья любовь – это еще и ветер, гонящий нас вперед. Она одновременно и стимул и цель и пребывает как в живых, так и в мертвых. Мы снова и снова ходим по кругу, сталкиваясь с одними и теми же вещами раз за разом, но внутри этого движения происходит что-то, преображающее и уничтожающее нас, меняющее наше отношение к миру. Именно это круговое поступательное движение становится все более существенным, утверждающим и необходимым с каждым поворотом.

Ты замечешь это круговое движение и в своих песнях?

Да, мне кажется, что я постоянно возвращаюсь к одним и тем же проблемам, которые всегда присутствовали в моей жизни, с детства и по сей день. Они продолжают вращаться, снова и снова, как большое колесо, катящееся из стародавних времен в будущее. Это так красиво, так чудесно. Ты меня понимаешь?

Мне придется это хорошенько обдумать.

Пожалуй, все, что я хотел сказать, – это то, что Уоррен звонил мне вчера вечером.

Да?

Да. Он считает, что, возможно, пришло время начать работу над новым альбомом[34]. Он просто высказал идею.