Вера, надежда, резня полностью

Это прекрасно-соблазнительная песня: ее странная, почти бессвязная мечтательность буквально пробуждает тоску и томление, с какими вспоминаем о детстве.

Да, и у меня есть еще одна песня «Give Us a Kiss», которая тоже поется от лица ребенка и описывает первую любовь и Вангаратту. И «Red Right Hand» также во многом оттуда. Это были невинные и легкие дни. Когда родители посадили меня на мельбурнский поезд, знаешь, все изменилось в один миг – изменилось решительно и навсегда.

Сможешь описать, что произошло потом?

Забавно, что ты это спрашиваешь, Шон, я ведь только что дочитал «Мальчишку в огне», книгу Марка Мордью о моей молодости. Он прислал мне черновой вариант, хотел узнать мое мнение. Сначала я всерьез пытался помешать ему выпустить эту биографию.

Я этого не знал, но уже начинаю нервничать!

Ха! Просто с тех пор, как я согласился, столько времени прошло и столько всего случилось. В какой-то момент я подумал, что вообще не хочу, чтобы кто-то писал мою биографию. Я использовал все методы эмоционального шантажа, которые были в моем распоряжении, потому что автор – мой друг.

Я тоже прочел эту биографию в гранках и подумал, что Мордью кажется вполне разумным человеком. Интересно услышать, что ты думаешь о его работе.

Не знаю. Это книга о крошечной мельбурнской сцене в определенный исторический момент – кому оно может быть так уж интересно?

Например, ярым фанатам Ника Кейва.

Может быть. В книге рассказано о смерти моего отца много такого, чего я сам не знал. Я знал лишь основное – скудные факты, которые усваиваешь в свое время и которые становятся частью твоей истории, но они не обязательно точны. Марк же подошел к этому весьма скрупулезно.

Ты сильно расстроился?

Конечно, читать было неприятно, но я поневоле задумался о «фактах», подкрепляющих, как мы думаем, историю нашей жизни, но часто оказывающихся вымыслом или в лучшем случае полуправдой. Мне теперь кажется, что многие наши воспоминания, особенно о трагических событиях, основаны на предположениях и недомолвках, которые мы усвоили в момент утраты и с тех пор не подвергали ревизии.

И ты думаешь, именно это случилось с тобой после смерти отца?

Да. И вроде понятно, что, желая защитить нас, молодых, от последствий трагедии, те, кто нас любит, часто говорят нам самый минимум. В итоге мы собираем информацию из обрывков, которые где-то подслушали или почерпнули из вторых рук. По крайней мере, мне так видится. Ну и в конце концов я задумался: а какова наша жизнь в действительности? Из чего она состоит? Не наполнена ли она лишь полуправдой, вторичной информацией и ложными или размытыми воспоминаниями? Ты столько раз пересказывал эти события сам себе, все больше и больше их искажая, что в результате они почти уже не имеют отношения к истине.

У Джоан Дидион есть знаменитая фраза: «Мы сами себе рассказываем истории, чтобы жить»[17]. Она отражает суть нашей потребности в повествовании, которое придаст смысл извилистому ходу жизни. Думаю, это возможность сделать суровую правду более приятной.

Да, и такова наша недавняя история: мы столько раз ее повторяем, что она превращается в вымысел. Это заставило меня задуматься: возможно, трагедии, яркие, ужасающие картины, живущие в нас, всплывающие перед внутренним взором среди ночи, являются единственными подлинными воспоминаниями. Воспоминаниями настолько разрушительными, что они не желают приспосабливаться. В основном же наша память состоит из небылиц, необходимых для того, чтобы придать нашей жизни логику.

На самом деле это даже увлекательно, особенно что касается других людей или их представлений о тебе. Я думаю, тебя это расстраивает.