Совершенно верно. Более того, следующий этап процесса, поиск слов для поддержания этих первичных образов, – вот где начинаются истинные сложности. Здесь по-настоящему проявляется неуверенность в себе. Именно это происходило со мной, когда мы говорили месяц назад или около того.
Все начинается с массы заметок. В основном я записываю строчки, которые приходят мне в голову, – идеи, образы и так далее, – но проблема в том, что от этих записей самих по себе не очень много толку. По большей части они бессмысленны – просто груды слов, которые в тот момент не более чем демонстрируют мою несостоятельность как сочинителя. День за днем я обнаруживаю, что становлюсь несчастным, даже подавленным. Хуже всего, что это повторяется уже лет тридцать, а может, и сорок!
Ну, во-первых, со мной просто невыносимо находиться рядом. Сьюзи обычно замечает это на ранней стадии и говорит что-то вроде: «О, ты снова начал сочинять?» А я отвечаю: «Как ты догадалась?» И она говорит: «У тебя такой взгляд!» А я такой: «Ну, черт возьми, ничего не получается!» А она отвечает: «Ну, ничего никогда не получается до тех пор, пока не получится!» Я похож на золотую рыбку, которая кружит по аквариуму снова и снова, твердя: «Ничего не получается! Ничего не выходит!» Творческий процесс бывает таким унизительным.
Мм, спасибо! Но да, я думаю, это немного странно, ведь я записал много пластинок и должен знать, что так бывает всегда. Независимо от того, насколько привычно, это все еще может повергнуть в тревогу, когда меня осаждают наихудшие, контрпродуктивные мысли. На самом деле это довольно брутально, поскольку влияет на все: на отношения с людьми, на мою терпимость. Все представляется в плохом свете. Для меня написание песен – это вечная драма. А потом все вдруг меняется. Загорается свет. Все начинает становиться на свои места.
Дело в том, что, хотя мои блокноты полны бессмысленных слов, в них всегда есть зерна, которые со временем как бы прорастают на странице. Идеи начинают мерцать. Это как в классических шпионских фильмах, когда герой пытается взломать код. Он смотрит на случайные цифры или буквы, которые на первый взгляд ничего не значат, а потом вдруг из беспорядка что-то появляется, будто по волшебству. Ты видишь линию, бегущую от одной буквы к другой, и все начинает обретать смысл. Код взломан!
Всегда есть маленькие искорки, скрытые в ложных ходах и неудачных идеях. Спрятанные, словно подсказки, внезапно они проявляются и сцепляются друг с другом. Это не обязательно происходит мгновенно, но довольно быстро, и тогда ты получаешь творческий импульс и начинаешь своего рода исследование, которое превращается в песню. Это захватывающие моменты. Поистине лучшая часть в написании песен. Вот где я сейчас нахожусь. Мусор исчезает, а песни прорастают.
Ну, я только что выпил чашку кофе, но ты прав, думаю, я на верном пути.
Знаешь, когда начинаешь работу над альбомом, песнями, все, что у тебя есть, – это маленькие фрагменты большой картины, и они кажутся ерундой. Я всегда очень волнуюсь из-за этого. Потом эти крохотные частицы, соединяясь, начинают обретать смысл, и в какой-то момент ты понимаешь, что, пожалуй, этого уже достаточно. Я понятно объясняю?
Звучит, прямо скажем, уныло, но это не так. Это, в общем-то, естественное положение дел. Аэропорты, автобусы, гостиничные номера – лишь часть странной кочевой жизни рок-звезды. Ездить по всему миру, но ничего не видеть! К этому привыкаешь. Я многое успеваю во время автобусных поездок, потому что всегда умею работать в любых условиях. В автобусе я написал «Смерть Банни Манро». И «Песнь рвотного пакета» тоже. Я, кстати, обожаю эту книгу – «Песнь рвотного пакета»[19]. Я говорил об этом? Я действительно очень горжусь этой книгой. С точки зрения сочинительства эта книга то, что надо.
