Вера, надежда, резня полностью

По мейлу. Совершенно неожиданно. «Я ухожу из Bad Seeds». Странная отписка самого примитивного и никудышного вида, как будто это написал робот. Я был ошеломлен. Я его любил. Он гигант. Для меня он во многом олицетворяет определенный, чрезвычайно плодородный период Bad Seeds. И, уходя, он забрал с собой гораздо больше, чем гитарные партии. У него была своя точка зрения, образ мышления и способ работы. Думаю, он просто понял, что наш способ создания музыки стал слишком традиционным. Кстати сказать, его вклад в записи, которые мы делали после «The Boatman’s Call», был довольно незначительным. В итоге он правильно сделал, что ушел. Он взорвал группу и тем самым дал нам возможность измениться, вырасти. Это был шок, в котором мы нуждались.

Не было никаких признаков того, что Бликса чем-то недоволен, прежде чем пришел тот мейл?

Я помню, как последний раз, когда мы записывались вместе, он просто вылетел из студии. Он злился на меня, или на себя, или на весь мир. Бликсу часто было трудно понять.

Что вы записывали?

Мы записывали песню для документального фильма Вима Вендерса о блюзе, который он делал для Мартина Скорсезе. Вим просил разных музыкантов исполнить их любимые блюзовые песни. Я хотел пойти против течения и сделать супербодрую версию «I Feel So Good» Джей Би Ленуара главным образом потому, что в то время сама мысль о том, что Bad Seeds исполнят какой-нибудь медленный, мрачный, ну очень серьезный блюзовый кавер, вселяла в меня ужас. Но эти быстрые песни коварны и не так просты, как кажутся. Они требуют определенного технического мастерства, которого Бликсе не хватает, хоть он и один из моих любимых гитаристов. Вдобавок я предложил группе вести себя как «Маппеты» – совершенно неистовые, полностью отмороженные куклы.

Так или иначе, Вим снимает, а мы прыгаем по залу, как долбаные идиоты, делаем дубль за дублем, и Бликсу это все более раздражало, видимо, потому, что он никак не мог справиться со своей партией. Не знаю. Кроме того, в определенных ситуациях Бликсу, мягко говоря, подводит чувство юмора. И у него дико взрывной характер. Разрушительная сила Бликсиной ярости просто колоссальна. В конце концов он вскочил, бросил гитару и выкрикнул бессмертные слова: «Я пришел в рок-н-ролл не для того, чтобы играть рок-н-ролл!» Чтобы его подколоть я спросил: «А как же „Маппеты“?» – а он подскочил ко мне и заорал: «Нахуй „Маппетов“! Сам будь ебаным „Маппетом“!» – и выбежал из студии. Думаю, это был последний раз, когда я видел его в Bad Seeds.

Ничего себе момент!

Да, никогда нельзя упускать хорошую заваруху! Я поворачиваюсь к Виму и говорю: «Надеюсь, ты это заснял». Но Вим просто стоит с открытым ртом, а камера болтается у него на боку. И я такой: «Вим, скажи мне, блин, что ты это снял!» Но он не снимал. Думаю, из уважения или чего-то в этом роде.

Часто такое случалось с Bad Seeds – истерики, споры, ссоры?

С каждым из нас бывало всякое, конечно, но не так часто, как людям хотелось бы думать. Случались и драки, иногда до крови, но мы записываемся вместе уже сорок лет, часто в довольно экстремальных обстоятельствах. Мы находились в разной степени опьянения, так что было бы странно, если бы в какой-то момент кто-нибудь кому-нибудь не надавал тумаков!

Что создавало больше проблем, так это борьба за власть, которая чаще всего разыгрывалась по уродливому, макиавеллиевскому сценарию. К концу периода Мика и во времена Бликсы у нас были ужасные трения. Часто казалось, что дело в чем-то довольно банальном – кто решает, кому что делать в конкретной песне, – но в конце концов важнейшим вопросом всегда было доминирование.

Наверное, в каком-то смысле это просто животное начало дает о себе знать. Я называю это разрушительной силой сотрудничества. Созидательное сотрудничество – самая полезная и продуктивная вещь. Но если к партнерству не относиться должным образом, с заботой и уважением, оно начинает само себя разъедать. Работа может стать настолько интенсивной, что порой забываешь о дружбе.

В конечном счете проблемы, с которыми мы сталкивались под конец пребывания Мика в группе, редко касались творчества, а больше относились к его статусу в Bad Seeds. А чем больше человек чувствует, что теряет свое положение, тем опаснее может стать ситуация, пока не будут приняты неудачные меры, только чтобы успокоить человеческое эго.

Двойной альбом 2004 года «Abattoir Blues / The Lyre of Orpheus» стал своего рода дерзким ответом на внезапный уход Бликсы?

О, конечно. Это очень дерзкая запись – и отказ мириться с уходом Бликсы. Этот альбом полон дикой энергии и больших идей. В самом этом буйстве и силе была определенная враждебность.