Нам часто внушают, что старение само по себе является предательством по отношению к нашему идеалистическому молодому «я», но иногда я думаю, что, может быть, все наоборот. Может быть, это молодому «я» трудно раскрыть свой истинный потенциал, потому что ты понятия не имеешь, каков он. Ты – просто бесформенное нечто, постоянно мечешься в страхе, лихорадочно пытаешься выстроить самосознание: «Вот это я! А, нет, вот я!» – уж как получится. Но затем приходит время и жизненный опыт, и они разбивают это самоощущение на миллион кусочков.
А затем рождается новое «я», то «я», которое тебе нужно собрать заново. Больше не нужно тратить время на выяснение, кто ты такой, ты просто волен быть кем хочешь, не сдерживаемый бесконечными чужими ожиданиями. Ты как-то врастаешь во всю полноту своей природы, формируешь свой характер, становишься правильным человеком – не знаю, кем-то, кто стал частью мироздания, а не тем, кто отделился от мира или не в ладах с ним.
Да, Шон, я стар и свободен!
Сегодня был просто сумасшедший дом. Я не поздно звоню?
Да по работе полное безумие. Утром мы с Уорреном были в студии, смотрели, как серийный убийца Джеффри Дамер трахает и расчленяет труп мальчика по вызову и сочиняли к этому музыку. Затем, во второй половине дня, мне нужно было начитать для аудиокниги детскую сказку «Мелочь»[20], которую я сочинил для трехлеток. Потом записал вокал в песне «Macca the Mutt» для потрясающей джаз-панк-инструментальной группы из Австралии под названием
Ну конечно, все слегка выходит из-под контроля, но это так безумно и здорово. Я чувствую себя полным сил. Может быть, даже немного с перебором. Мне вдруг открылось нечто ранее недоступное, – нечто, чего я никогда раньше не испытывал, но сейчас все это похоже на очень напряженную неделю. Чего я хочу, так это свернуться калачиком на диване и смотреть «Нетфликс» вместе с женой. В конце концов, это важная мелочь, тебе не кажется?
Пандемия, безусловно, дала мне время сделать многое, чего в обычное время я сделать бы не смог, потому что был бы на гастролях. Я просто занимаюсь тем, что мне нравится. Это освобождает.
Ну ты и угрюмый тип – да, я должен сконструировать эту панамку, прежде чем умру!
А если серьезно, то, как уже было сказано, я чувствую себя свободным от предположений, прежде всего моих собственных, и от ожиданий других. У меня нет причин или веских оправданий, чтобы жить так, как раньше. Пандемия похоронила эту идею. Я просто хочу заниматься искусством с друзьями, быть с женой и видеть своих детей.
О неизбежности смерти?
Пожалуй, я вижу смерть не так. Меня не волнует неизбежность смерти в том плане, что смерть – это своего рода эндшпиль, нечто обособленное, ожидающее своей очереди. Для меня это иначе. День за днем я поистине слился со смертью как с ясным и естественным состоянием бытия, проявляющимся в некой жизненной силе. Я ощущаю определенную восприимчивость к ее положительному влиянию или присутствию. Сьюзи чувствует то же самое. Не то чтобы она говорила об этом, но это видно по всему, что она делает, – эта живительная сила, рожденная выстраданным пониманием неумолимой близости смерти. Не хочу показаться ненормальным, Шон, но смерть ощущается повсюду.
И в моей жизни в целом!
