Да, наша работа – это, конечно, утешение. Хотя об этом следует говорить осторожно, потому что я и Сьюзи все бы отдали, чтобы наша жизнь сложилась иначе. Но это невозможно. Жизнь такова, какова она есть. Так что мы оба пришли к тому, что либо будем драться, либо сбросим карты. И мы сражаемся – вместе и порознь.
Да, именно так: творчество и общее неповиновение. Красиво сказано. Меня и Сьюзи связывают любовь и катастрофа, но также у нас общий способ справляться со скорбью: мы оба понимаем, через что мы проходим, и знаем, как сделать этот путь легче и удержать друг друга на плаву.
Знаешь, я бы никогда не справился со всем этим без Сьюзи и подозреваю, что она тоже не справилась бы без меня, но ни один из нас не выжил бы без работы. Мы заставляли себя вставать утром, потому что нужно было что-то делать. Присутствие Артура внутри Сьюзи так же реально и осязаемо, как и ее кровь и плоть. Он превратился в сложную, вдохновляющую силу, которая в основном проявляется в прекрасных работах. Я говорю «в основном», потому что иногда это присутствие может проявиться само по себе, стать угнетающим и парализующим. Но сейчас это редкость. Работа Сьюзи – это больше чем просто занятие; это крайняя мера, стратегия выживания и способ стать достаточно сильными ради тех, кто все еще здесь.
Кстати, Шон, Сьюзи только что вернулась домой. Я позвоню тебе завтра, если ты не против?
Привет, вчера вечером я отправил тебе текст новой песни, «Lavender Fields»:
Мы начали работать над песней, и она уже звучит очень многообещающе. Это по-настоящему прекрасно – шесть четырехстрочных куплетов, построенных на повторяющейся последовательности аккордов, которая не разрешается, а только нарастает. Тебе понравится. Примерно в середине возникает и берет верх конкурирующая хоровая мелодия, гимн.
Знаешь, я прислал тебе текст, потому что недавно ты сказал кое-что, показавшееся мне довольно странным. Что я на «особом пути», или в «особом странствии», или что-то в этом роде. Эта фраза мне запомнилась, и однажды вечером, когда я сидел на диване, песня будто упала с неба, почти готовая, как подарок. В любом случае именно ты произнес эти слова, что заставило меня задуматься. Спасибо!
Я знаю, и это очень необычно, потому что я не пишу песни, сидя на диване, – на диване я смотрю телевизор. Как ты знаешь, я привык писать песни за рабочим столом. И они редко сразу появляются готовыми, а созревают медленно, постепенно. Эту же песню я написал очень быстро, за один присест – с текстом, который вышел, ну, практически идеальным. Начинается она полуюмористическими строками:
Ладно, не юмористические, но озорные.
