Вера, надежда, резня полностью

Это случилось, но иначе, чем я предполагал. Конечно, тематически влияние больших баллад присутствует: все прощаются, все отправляются в путь, все кого-то покидают. Я доволен, потому что мне всегда нравились подобные песни, эпичные баллады с красивыми разнообразными аранжировками, и, конечно же, Джимми Уэбб писал их лучше кого бы то ни было. Но хочу прояснить: мне неинтересно писать песни в такой традиционной форме. Речь, скорее, идет об особом способе повествования и об определенном настроении – том меланхолическом чувстве разбитого сердца, которое вызывают эти песни.

Я действительно думаю, что в наши дни такой откровенной, горько-сладкой, романтической балладе будет трудно получить тот же резонанс, который она имела когда-то. Интересно, можно ли без смущения вернуться к этой традиции?

Понимаю, что ты имеешь в виду. Но интересно, что ты это сказал, потому что вчера вечером я разговаривал с Эрлом, моим сыном, который живет с нами. Он спросил меня об альбоме, и я сказал, что в нем много эпических баллад, в которых чувствуется влияние Таунса Ван Зандта, этаких необычных кантри-песен. Эрл – большой фанат Таунса, и он такой: «Да ладно!» Знаешь, он всегда настроен весьма скептически. А потом я ему дал кое-что послушать, и через некоторое время он сказал: «При чем тут вообще Таунс Ван Зандт? Это не кантри, это долбаный Канье Уэст!»

Я еще ничего не слышал, но склонен доверять мнению Эрла.

Ну, во всяком случае, я в этих песнях слышу этакое большое балладное дыхание. Каким-то образом оно там есть, но оно сочетается с принципиально новым способом создания музыки и, конечно же, с Уорреном.

Итак, вы начинали с довольно абстрактных идей и образов, как в «Ghosteen»?

Да, но, возможно, в этот раз не до такой степени. Как я уже сказал, в этих песнях возникает ощущение, что все куда-то уходят или прощаются – бросают сумки на заднее сиденье машины и отправляются в путь. Это «By the Time I Get to Phoenix», написанная крупными мазками. На самом деле в одной из песен, «Old Time», есть сцена, где персонажи лежат в мотеле у бассейна и слушают эту самую песню:

Мне нравится, что в песни Джимми Уэбба есть своеобразный героизм, но в то же время какая-то обреченность. Зачастую это путешествие обреченного героя.

Да, мужчина-одиночка с разбитым сердцем и беспокойной совестью. Есть целый ряд таких классических кантри-песен – у Джонни Кэша, Мерла Хаггарда, Бобби Бэра, – где герой сидит в тюрьме или находится в бегах. Мой отец любил эти песни, и я помню, как часто слушал их еще ребенком.

Я тоже. Мой дедушка работал на радио в Мельбурне и мог доставать эти пластинки на семьдесят восемь оборотов. Еще до долгоиграющих пластинок. У нас был древний потертый патефон, который он нам подарил, и к нему несколько пластинок, одна из которых очень на меня повлияла. В детстве я постоянно ее слушал. Лежал в кровати и слушал ее снова и снова. Она называлась «Can I Sleep in Your Barn Tonight, Mister?». Думаю, это Чарли Пул. Эта песня, которую я усвоил в детстве, оказала огромное влияние на меня и на мое последующее творчество и, возможно, влияет до сих пор.