Утрата сына – состояние, а не тема. Это состояние, и оно распространяется на все. Мое отношение к словам, конечно, изменилось, но изменилось и отношение ко всему вокруг. Жизнь идет с другой интенсивностью. Это уже не жгучая острота молодости, а нечто иное – своего рода духовная отвага. Я, кстати, замечал это у многих скорбящих людей – некий энтузиазм. Я вижу это, когда Сьюзи уходит на работу, и я надеюсь, оно присутствует в двух наших последних пластинках: смелость перед лицом обстоятельств, своего рода безрассудный отказ подчиниться условиям мира.
Возможно, именно это я пытался сказать ранее о старении. Думаю, что старики становятся хранителями не только живого опыта, но и мертвого. В этом году я потерял мать, а также хорошего друга Хэла Уиллнера, и они присоединились к постоянно растущей компании ушедших близких. Думаю, их уход влияет на нас, на тех, кто остался. В каком-то смысле мы похожи на дома с привидениями, и лишения могут даже изменить нас, чтобы мы почувствовали тихую, но настойчивую любовь к оставшимся, нежность ко всему человечеству, а также обрели понимание, что наше время ограниченно.
А вот что касается Артура, новая пластинка не об этом, но все-таки и об этом тоже. Понимаешь, о чем я? Речь не идет об этом напрямую, хотя все, что я делаю, всегда как-то с этим связано.
Верно. И я устал.
Да, кстати, я тебе рассказывал, как увлекся керамикой?
Что ж, теперь все круто, Шон. Керамика – это определенно круто, но об этом, возможно, в другой раз. Тебе нужно заглянуть в мастерскую и увидеть все своими глазами.
Итак, слушай. Я обдумывал наш разговор о новом альбоме и теме отъезда и считаю, что, возможно, направил тебя по ложному пути.
Да. Верно, мы говорили об этом. И я считаю, что в некоторых новых песнях определенно есть настроение или ощущение, знакомое по вещам из другого времени, другой эпохи – по классическим песням, как я бы их назвал.
Да. И хотя в песнях есть ощущение ухода, как мы обсуждали ранее, я не думаю, что пластинка в первую очередь об этом; в ней, скорее, присутствует общее чувство движения навстречу чему-то. Чувство, что, может быть, конечная точка путешествия уже близко.
Возможно, смерть. Или Бог. Но однозначно некая трансформация.
Само собой. В любом случае я позвонил тебе именно для того, чтобы это сказать. Извини, если кажусь слишком взволнованным. Просто я думаю, что мы с Уорреном сделали нечто действительно стоящее. Похоже на огромный шаг вперед. Это дает ощущение, я не знаю, свободы!
Чувствуется, что альбом почти полностью избавился от влияния «Ghosteen» – что немаловажно, – стряхнул его с себя и двинулся к чему-то новому. Он свободен и не обременен прошлым, свободен от него. Не знаю, Шон, он просто чертовски свободен!
Да, и я подумал, что идея прибытия или судьбы особенно красиво проявляется в песне «Carnage». И кстати, именно так мы и назовем пластинку: «Carnage».
Именно; и мне нравится, что в этом слове полно других:
Да. И
Да, безусловно. Иногда просто кипит!
Ну, эта запись явно стала результатом катастрофы, накрывшей мир.
Да, и эту всеобщую катастрофу отражает, песня за песней, череда кровавых побоищ помельче.
Я думал о самой песне «Carnage», которая посвящена неким метаморфозам. Вот ее начало:
И должен сказать, Шон, я был очень рад. Это отличное вступление, оно звучит многообещающе. Этот день у Кейва удался! Мне кажется, будто здесь говорит не только рассказчик, но и сама песня.
