Что-то в этом роде, да. И как ни странно, то время, всего пару лет назад, теперь выглядит удивительно невинным. Тогда оно казалось изобильным и свободным, но я, честно говоря, не думаю, что смог бы сделать нечто подобное сейчас. Не столь вольно. Все очень изменилось, хоть прошло не так много времени. Высказываться на публике стало чревато. Многие относятся подозрительно. Знаешь, ну кто же поднимется на сцену и станет говорить о наболевшем, если только он что-нибудь не задумал? «The Red Hand Files» мне больше подходит. Это разговор один на один, у которого много свидетелей, но притом абсолютно на моих условиях.
Естественно, Шон.
Разумеется, я осознаю уязвимое положение, в которое поставил себя, даже просто высказывая свою точку зрения, – вот она, рискованная природа публичного пространства.
Она очень поддерживает проект и видит, что я изменился к лучшему с тех пор, как им занимаюсь, но Сьюзи в чем-то чувствительнее меня. Сьюзи постоянно сидит в интернете и знает, как там все работает. Она понимает, что значит высказать там личное мнение. Она, конечно, с большей осторожностью относится к некоторым вещам, которые я обсуждаю, поскольку хочет меня защитить. Так что я часто не показываю ей мои ответы перед отправкой.
Что ж, заметка для «The Red Hand Files» требует много времени, усилий и размышлений. Я не так требователен к конечному результату, как она. Я пишу то, что чувствую, настолько честно, насколько могу, а любое неприятие выплескивается онлайн, и я о нем не подозреваю.
Да. Я не пользуюсь социальными сетями, потому что мне просто некогда. Они многого требуют от нас, причем не только драгоценного времени, но и эмоциональных усилий. Истощающие конфликтность и нарциссизм социальных сетей контрпродуктивны. Мне нужно как можно лучше заботиться о своем внутреннем мире. Это само по себе очень трудоемкая работа!
Да, я согласен, подобные термины удручающе неадекватны и бесполезны. Их постоянно используют худшие представители обеих сторон политического спектра, для того чтобы отвергнуть явление, которое на самом деле нужно изучать, причем серьезно. Люди могут сомневаться в том, что культура отмены существует, или переименовать ее в культуру ответственности, но едва ли кто-нибудь станет спорить, что боязнь наказания и разоблачения – и даже боязнь того, что тебя неправильно поймут, – удушает и омертвляет искусство, литературу, публичный дискурс и даже комедию. Это сделало мир творческих идей безжалостно неинтересным.
Почему же, согласен. Существует множество проблем, которые требуют нашего внимания. Мир может быть несправедливым, и нам нужно двигаться вперед в решении этих проблем, как мы всегда это делали. Я просто считаю, что существующие методы неправильны и приносят больше вреда, чем пользы.
Но это понятно, что некоторые люди ведут себя таким образом. Мы как вид являемся существами, ищущими смысл. Это то, что нас определяет.
Я думаю, что традиционные институты, в которых люди когда-то искали первооснову и смысл, разрушены, особенно в этой стране. Для людей естественно желать обрести единство и чувство принадлежности. По иронии судьбы, я считаю, что рост либеральной культуры сродни фундаменталистскому религиозному импульсу. Если подумать, он может отражать неосознанное желание вернуться в несветское общество.
