— Нет, — сказал Раэл. — Ты сделала все с собой сама. Мы делаем все с собой сами. Если бы было по-иному, — он закашлялся, приподнялся, сбрасывая ее руку с груди, снова замутило, все перед глазами поплыло. — Если бы было по-иному, не будь у нас свободы воли, тогда я был бы на твоей стороне. Но это ты лишаешь воли, разве нет?
Слишком длинная речь лишила его последних сил. Он впал в забытье, что-то среднее между сном и бодрствованием. Ему было очень жарко, очень липко, и странно, и страшно. Бесформенные тени обступали его со всех сторон, он отбивался о них, погружаясь в липкую жижу, забивавшую нос и рот.
И где-то далеко далеко, над всем этим ужасом тускло мерцал свет, маленькая звезда, к которой Раэл стремился. И однажды, сумев достигнуть, вынырнул из кошмара.
Не сразу.
Вначале он стал различать голоса. Очень много безразличных голосов, механических, в которых ничего не было… и один женский, тихий, довольно приятный.
— Нет, — говорила она — передайте госпоже, что он еще не пришел в себя. Мне нужен еще отвар симмипилоиса, и еще обезболивающего, и еще молока…
Раэл тянулся к этому голосу. Больше ему не к чему было тянутся здесь. Ему казалось будто это Женевьев рядом. Может быть его спасли? Нет… кто бы сумел кроме Господина Теней, а ему сюда хода нет… в деле уничтожения вампиров он может полагаться только на людей, но люди подводят его. По крайней мере Раэл подвел.
Холод прошел по позвоночнику. Надо перестать сражаться за жизнь. Надо умереть. Тень говорил, что лучше умереть, чем стать одним из вампиров. Но желание тела жить, выкарабкаться из вязкой чернильной густоты было сильнее доводов разума.
В комнатке, в которой он очнулся тоже не было окон, но было гораздо чище. И пахло не гнильем, а лекарственными травами, и чистой, выстиранной, выглаженной тканью. А на таком же узком топчане, как у Раэла, спала, свернувшись клубочком девушка в простом холщовом платье.
Раэл узнал ее сразу. Ту безумную девушку, Малевин, которую совсем недавно они и Женевьев навещали в тесном деревенском домишке. Сейчас она не выглядела безумной, просто очень уставшей.
Он тихо позвал ее:
— Малевин?
Девушка открыла карие, чистые глаза. Совсем не безумные. Раэл запомнил ее черноглазой. Должно быть тогда, в безумие, зрачки ее расширились и поглотили радужку. А теперь она была в себе, и довольно обаятельна.
— Как ты здесь оказалась?
Девушка подошла ближе, опустила ладонь тыльной стороной королю на лоб. Раэл напрягся. Он не любил, когда к нему прикасались.
— Жар спал, — сказала она.
— Это хорошо, ответил Раэл. — Но как ты здесь оказалась?
Девушка вернулась к своей кровати, села, достала шитье. В комнате было довольно светло хотя видимого источника света Раэл найти не сумел.
— Госпоже нужны и обычные люди среди слуг, — вздохнула она. — Кто-то, кто сможет охранять замок днем. Здесь хорошо платят. Кроме того им надо питаться кровью. И вроде как кровь довольного жизнью и здорового человека что-то вроде лакомства…
Раэл хмыкнул.
— Сколько я здесь лежу?
— Около месяца.
Он прикрыл глаза принялся считать. О том, что Женевьев непраздна, они узнали не быстро, уже месяцам к трем… два месяца месяца ушло на подготовку похода, еще месяц они шли сюда, еще месяц он валяется здесь, чурбаном…
— Меня не пытались освободить?
— Переговоры идут, — охотно поделилась Малевин. Она оказалась удивительно осведомлена. — Брат ваш, Атристир приезжал, с дядей вашим собачились. О лишенных тени, конечно, никто не знает…
— Прям так и собачились?
— Страсть! — заверила его Малевин. — Но супротив силы госпожи никто пойти не может. Еще вот что я знаю… что леди Женевьев, ой, прошу прощения, королева, разродится раньше срока. Что жрицы стараются протянуть сколько могут…
Одна надежда на Тень. Поможет ли он? Сочтет ли нужным вмешаться?
— Ты не хочешь помочь мне сбежать? — спросил Раэл.
Она шепнула:
— Хочу. Я потому к вам в служанки и напросилась. В благодарность за доброту. Вы не подумайте, я все помню…
У него еще в достатке было времени, чтобы обговорить все с Малевин. Раэл обнаружил, что когда он стоит, его трясет, у него все двоится перед глазами если он делает над собой усилие и слишком долго ходит. И все же, с каждым днем он становился все сильнее. Уже наступила осень. Дожди, дожди… скоро путешествовать пешком да и верхом станет сложно.
Бежать надо сейчас.
— Где твоя бабка? — спросил Раэл у Малевин как-то раз, во время своего однообразного похода от одной стены до другой.
Девушка опустила глаза.
— Она умерла. Я потому сюда и вернулась.
— А как ты снова разум обрела?
— А я его и не теряла! Госпожа… она много что с разумом сделать может. Страшного и прекрасно.
— Прекрасного?
Малевин усадила короля на свою кровать, доверительно шепнула на ухо:
— Перед тем как забрать душу, она исполняет любое желание. Только не на самом деле, в голове…
— Понятно.
— Я должна была вас запугать. Чтобы вы не совались в замок.
— Вышло ровно наоборот.
— Значит именно этого она и хотела.
Малевин встала, отвернулась, сделала вид, будто поправляет убогую королевскую постель.
— Я вас хорошо запомнила. И леди Женевьев тоже. Вы были такой красивый!
