Она отчаянно задергалась, и Раэл, приложив последние силы, осушил ее тело…
— Почему ты ослушался меня? — прошелестела Паучиха. — Ты не мог… мне обещали…
Она упала на колени, и Раэл увидел, кто стоит за ней, кто разжимал ей челюсти… Атристир и Малевин, та самая сумасшедшая, под чьей внешностью скрывалась Паучиха. Теперь в ее глазах был разум, и душа, отчего-то вдруг ставшая двойной, засияла. В руках у Атристира был зажат деревянный клин, каким на псарне разжимают челюсти собакам бойцовых пород. Против Паучихи он тоже сработал…
Паучиха стояла на коленях, держась за горло. Раэл покачиваясь, переполненный кровью, нависал над ней, прикрывая обеими руками рану в шее.
— О, — сказала она. — Меня переиграли…
Раздался странный звук, похожий на шелест песка, Раэл увидел, как Паучиха рассыпается. Ее длинные волосы, темные, жгуче-черные, поседели и клочками сползали с головы, кожа посерела и потрескалась, и начала осыпаться.
Вот уже от нее остался только остов, похожий на фигуру из тонкого серого песка, но и он рухнул, осыпавшись в складки пышного платья, а потом и платье распалось. И в куче песка вдруг засияли миллионы маленьких солнц, все души, какие она когда-либо поглотила. Тут же шелест раздался со всех сторон. Все услуги Госпожи Лишенных Теней последовали за ней.
И маленькие солнца, томившиеся в темнице души вдруг обрели подобие формы. Раэл отчетливо слышал их:
— Спасибо! Спасибо! Спасибо.
Но не было среди них ни его души, ни того двойного солнца, что извлекла Паучиха из тела Женевьев, кажется вечность назад…
Он раскрыл лежащую у ног котомку, и рассмеялся холодным смехом — то, что там лежало, не было бомбой. Корпус и клубок проводов. Вот и все. Теперь он понимал это отчетливо — Паучиха за долгую жизнь накопила достаточно знаний, чтобы он сумел в этом разобраться.
Он оглянулся, и понял, что кого-то не хватает. Дядюшки. И прислушавшись к своим новым, отточенным чувствам, которым не было названия, понял, что дядюшки нет нигде в этом мире.
— Прошу прощения, конечно, — сказала вдруг бывшая безумица, обращаясь к стоящему перед ней Раэлу. — Но что за перфоманс происходит, Раэл? Мы только что были на приеме, это я помню отчетливо.
***
— Что? Что, — оторопело сказала Малевин удивленно глядя на Грету. — Что сказала Раэлу сумасшедшая Малевин? «Перфоманс»? Прямо так и сказала? Перфоманс? Откуда ей знать такие слова?
Горничная с удивлением посмотрела на нее.
— Простите, леди, вы должно быть задремали, и вам что-то послышалось, простите, мы проговорили полночи.
Малевин покачала головой.
— Атристир разжал клином зубы Паучихи, так?
Грета кивнула.
— Так.
— Малевин стояла рядом, так?
— Так.
— А потом сказала что-то про прием и перфоманс!
Грета упрямо помотала головой:
— Нет, моя леди, — она поднялась, принялась убирать со стола. — Я не говорила ничего подобного!
Малевин почувствовала, что ее тело затекло, и тоже поднялась. Почувствовала, что очень устала, едва подавила зевок.
— Откуда вы знаете эту историю в таких подробностях?
Грета остановилась с подносом в руках, присела в поклоне,
— От Светлейшей матери Клары, от самого рыцаря, и от Господина Теней. Это совсем не тайна. Быть может сделать вам ванну? Расслабляющую. Со сбором трав. Вы после нее будете спать как младенчик, уверяю.
Малевин задумалась. Да, ванна, это неплохо. После столь плодотворно проведенного дня.
Ночью Малевин спала плохо, и к завтраку, поданному в большой зал, вышла с головной болью. За столом уже сидели двое мужчин: ее секретарь-дракон, и Раэл. Заметив ее, оба дружно встали, приветствуя. Она опустилась на отодвинутое кресло во главе стола. Бывший король был тщательно вымыт, белые волосы, не свисавшие больше грязной паклей, собраны в хвост, глаза скрыты стеклами солнцезащитных очков. Он был похож на выходящую понемногу в тираж местечковую рок-звезду больше, чем на шестисотлетнего вампира.
Завязалась ничего не значащая утренняя беседа, под горячий кофе, омлет и свежайшую выпечку. Вскоре секретарь встал, и, сославшись на занятость, удалился, обещая чуть позже занять Малевин кое-чем интересным. Раэл грел руки о кружку с горячим шоколадом.
— Леди, — обратилась к ней одна из горничных. — Позвольте узнать ваши предпочтения насчет обеда.
— Я совершенно не привередлива, — сказала она, и понизив голос добавила. — Лишь бы обошлось без мяса того самого, вчерашнего козленка.
Лицо горничной приобрело виноватое выражение.
— Наш повар уже вымочил его в кокосовом молоке…
— Не беда, — ответила Малевин. — Побуду один день вегетарианкой. Последние несколько лет такая напасть случалась со мной регулярно. В самые отчаянные времена на мели я не пренебрегала и солнцеедением.
Реал неожиданно встал и пересел на другой край стола, прихватив и свою чашку.
— Солнце, — объяснил он, обратив внимание на немой вопрос в глазах Малевин. — Начинает светить в окно. Здесь темнее.
— Так чего же хорошему мясу пропадать? — растерялась горничная, умоляюще глядя на Раэла, остававшегося все таким же безучастным. — Мясо все равно обескровливают перед приготовлением. Так какая разница, куда…
