— Но я ведь не говорю, что его следует выкинуть? — удивилась Малевин. — Я просто не смогу это есть, простите, Раэл.
Лишенный тени король равнодушно ответил.
— Ваша реакция не может задеть меня, леди. Я уже не раз это проходил. Более того, она является единственно правильной и естественной, ибо вы являетесь своего рода проводником и хранителем Света в этом мире. Я вам должен быть неприятен.
— Вряд ли я гожусь на такую роль, — пробормотала Малевин.
— Все мы ни на что не годны, леди, если не прилагаем усилий.
— Позвольте мне пересесть к вам ближе. Неудобно кричать через стол.
Он снова поднялся, в мгновение ока, кажется, оказался рядом, галантно отодвинул кресло. Только что руки не подал.
Они устроились так, чтобы ничего, кроме тарелок и чашек их не разделяло.
— Итак, — сказал Раэл, ставя чашку с остывшим шоколадом на стол. — Вы, конечно не в восторге от наследства, леди Малевин.
— Как сказать, — замялась она. — Я была не восторге от того, что мне предстоит владеть такой крупной недвижимостью, от того, какие именно ограничения это не маня накладывает. Но я ведь не знала об обратной стороне монеты! Вчера я была драконом! Это просто невероятно.
Он кивнул.
— Да, это действительно вдохновляет. Вы знаете о том, что теперь вы своего рода сюзерен для всех иномирян, живущих в нашем с вами мире.
— А разве не вы? — удивалась Малевин. — У вас опыта правления побольше будет. А я так… на подхвате.
— Я лишенный тени, — равнодушно ответил он. — Мне следует, простите за каламбур, держаться в тени.
— А вы, Раэл, будете присутствовать на этом собрании?
Он пожал плечами.
— Разумеется. Я сопровождал леди Имоджин, если случалась возможность.
— А вам это не будет в тягость?
Он снова взял чашку с остывшим шоколадом в руки.
— А что? Вы боитесь, что я опростоволошусь? Возьму в руки не ту вилку или ложку? Или предпочту и тому и другому свой старый добрый засапожный нож?
Он наклонился, и действительно достал устрашающего вида кинжал, спрятанный в ботинке.
— Вы сейчас шутите, да? — На всякий случай спросила Малевин.
Бывший король посмотрел на нее пронзительно синими глазами, без улыбки.
— Разумеется. Пусть я не чувствую радости, но я помню, что такое юмор.
Он откинулся на спинку креста, поигрывая кинжалом.
— Невелика потеря, если подумать. Я всегда был довольно меланхоличен по натуре. Могу сказать, что это состояние покоя доставляет мне гораздо меньше хлопот, чем можно представить.
Он наклонился чуть вперед, с самым заговорщицким видом сказал:
— Основную проблему для меня в развитых мирах представляют разнообразные сенсоры. И перед дверьми с фотоэлементами я тоже пасую. В одном мире, где я изображал из себя человека, и жил одно время в одном доме с группой охотников на вампиров, мне приходилось ходить в душ с кошкой, на ее лапки сенсоры распрекрасно отзывались, а на меня совершенно не реагируют. Поэтому я приветствую прогресс.
— Но ведь вам он доставляет неудобства…
— Значит и другим лишенным тени тоже!
— Вы снова шутите, — ответила Малевин, заметив что его лицо все так же неподвижно.
— Да, — ответил он. — В одном из миров я имел честь общаться с ученым, научившим шутить и понимать шутки машину. Это многое мне дало, я выработал алгоритм.
Малевин поежилась. Кажется она все же подпала под обаяние лишенного тени, и сама этого не заметила.
— Да, — кивнул Раэл. — Не забывайте, кто я, и держитесь от меня подальше.
Он вернул кинжал обратно в ножны, прикрепленные к щиколотке, снял очки, очень внимательно посмотрел на Малевин:
— У меня есть все основания полагать, что мой путь подходит к концу. Вероятно, вас уже посвятили в некоторые детали моей биографии…
— Я прочла книгу леди Имоджин. И Грета… многое рассказала. Я не поняла один момент — что с Малевин? С сумасшедшей Малевин? Это и есть Малевин Ферст? Это, — догадка пронзила ее. — Это была я?
Он кивнул.
— Эту будете вы.
Малевин сжала его руку, сама не заметив.
— Мне страшно. Как такое возможно?
Раэл мягко убрал руку.
— Пока рано об этом говорить. Нельзя. Иначе ход времени нарушился.
— Я помогу вам умереть?
Что-то мелькнуло в его пустых, красивых глазах:
— Я на это очень надеюсь. Но прежде вы поможете мне найти моего дядю. И мою душу. И души Женевьев и моего сына.
— Мне страшно, — повторила Малевин.
— Хотел бы, чтобы и мне было страшно, — ответил ей Раэл. — И вот что… дядюшка мой боится меня и прячется, но есть одна вещь которую он хочет заполучить, и мы сделаем вид, будто она у нас есть.
— А он поверит?
Раэл дернул плечом.
— Должен. Больше всего на свете дядя хочет вернуть свою тень. Вампир из него вышел негодящий. Впрочем и человеком он был не самым лучшим.
— Тень можно вернуть?
— Нет, но дяде об этом знать не обязательно.
— Совсем совсем ничего сделать нельзя? Никаких исключений из правил? Даже для вас? В конце концов никто из лишенных тени не становился на сторону Госпожи Света.
Раэл хмыкнул.
— Тень меня никогда не обнадеживал. Значит нельзя. Мне довольно неприятно об этом думать.
Малевин хотела сказать, что это несправедливо. Но промолчала.
— А какова моя роль во всем этом?
— Подсадной утки, уж простите, леди.
— С чего вы взяли, что я соглашусь?
