И тогда ее осенила причина, по которой тот мир, который она знала, не был безупречен и идеален: он создавал сам себя. Сам для себя прописывал законы. И они, ее сородичи, во всем своем постантропогенном всесилии лишь вписывали себя в существующий миропорядок, наивно думая, что контролируют его.
Что ж, тогда стоит и ей пойти по проторенному пути.
И лишь направлять.
Из себя она извлекла часть света, создавая первое солнце. И еще часть ушла на первую твердь. И тогда же возникла первая тень, и ход времени возобновился. И тень ее была первым живым и разумным существом в новорожденной вселенной.
— Ты моя Тень, — сказала она. — А я твоя Госпожа. И Госпожа Света.
Они вместе создавали миры, прекрасные и пустые, ибо ничто живое их не населяло. Никак не могла Госпожа Света найти ту тонкую грань, что отделяет живую материю от неживой. И поняла, как глупы и наивны были ее мечты об устройстве самого лучшего из миров. Тогда она рассуждала с точки зрения части системы, а теперь, встав над ней, Госпожа Света увидела и высшую справедливость, и высшую правду. Вот только возвращаться и исправлять сделанное возможности не было.
Время шло, и оно не было ей подвластно. Она могла идти только вперед.
***
Малевин почувствовала как у нее ноют десны.
— Я выращу тебе новые зубы, — объяснила Госпожа Света. Не ходить же тебе с такими ужасными зубами, ты не привыкла к такому. Слушай дальше.
— Теперь я знаю, как создаются миры, — сказала мысленно Малевин, обращаясь к своей собеседнице. — Методом проб и ошибок. Впрочем, как и все в жизни.
***
Метод проб и ошибок… да, это верно, очень верно сказано. А еще метод отчаяния, и опущенных рук. Если бы у нее, Госпожи Света, не было рядом Тени… были бы созданы новые миры? Сложно сказать.
Сколько было попыток создать нечто живое, самостоятельное, не зависящее от воли Госпожи Света? Сколько раз рождались и умирали новые звезды, а Госпоже Света хотелось от злости расшибить об отставшие куски металла свою всемогущую, но глупую голову?
Может быть, будь здесь ее сородичи, что-то бы изменилось…
Эта мысль и подтолкнула ее к ответу.
Вся энергия прошлого мира была внутри нее. Значит, что остается? Она умела прежде брать. Теперь следует научиться отдавать.
И мир ожил.
Поначалу тот, первый, а позже — и иные, растущие будто сами по себе, прекрасные и разнообразные. Миллионы лет спустя мудрецы разных миров решат, будто они живут в иллюзии.
Это отчасти правда, ибо все они — лишь частички Госпожи Света, созданные ее мечтами, но не по ее лекалам.
Она вдохнула огонь в уравнения, но не она создавала их. Они были предопределены…
***
— Значит, вам не потребовалось создавать миры таким, каким мы их видим, — подвела итог Малевин. — Судя по тому, что я уяснила, вы лишь создали условия для развития, вы лишь генератор.
— Совершенно верно. Взять хотя бы людей и других живых существ. Все их устройство, весь их геном носят следы миллиардов лет биологической эволюции. И ничего не указывает на целенаправленное проектирование. Это точно не я…
— Но кто же?
— Мне повезло. Я всесильна и бессмертна, но для меня осталась величайшая загадка, которую мне очень хочется разгадать.
— А мог ли выжить еще кто-нибудь кроме вас?
— Мне кажется, я бы знала… Что же до Паучихи… быть может ты слышала о таком понятии как хюбрис.
Малевин хмыкнула.
— Если только о гибрис-синдроме. Как профессиональном заболевании политиков. Приводит к переоценке собственной значимости. И показном превосходстве.
— Очень похоже на то, что испытывала я. Знаешь, есть много мифов, герои которых восстают против установившегося порядка, против предопределенности. И почти всегда они проигрывают. Их ждет наказание, немезис. Быть может и Паучиха мой немезис? Наказание за мой хюбрис…
— Кто тогда ее немезис? Ведь и она восстает против миропорядка.
Госпожа Света помолчала, потом сказала.
— Ты так вовремя появилась, девочка.
Дверь в их комнатушку заскрипела и открылась.
— Эй, блаженная, — сказал мужчина в кирасе. — Поднимайся. Госпожа тебя к себе требует.
Паучиха сидела в той же комнате, на деревянной скамье, и пряла. Малевин хмыкнула. Как символично.
Госпожа света сказала:
— Я не буду вмешиваться в решения рыцаря Раэла. До тех пор, пока он не перешел на твою сторону, он защитник и хранитель этого мира. Но после…
Паучиха протянула к ней ладонь с тремя огоньками, повисшими над ней.
— Ты правда думаешь, что я нуждаюсь в твоем разрешении? Я беру, то, что хочу.
Рука Мелевин потянулась вперед. Ладонь Паучихи сжалась в кулак.
— Ну нет!
— А если я пообещаю, что он придет к тебе?
— Придет, покорится, даже шею подставит для завершения ритуала.
— Придет, покорится, даже шею подставит, — уверила ее Госпожа. Холод пронзил позвоночник Малевин. Она поняла, отчего Госпожа Света так легко пошла на уступки. О предстоящих событиях она узнала от нее.
Паучиха разжала ладонь и маленькие солнца, каждая — центр целой вселенной, переместились в ладони их общего с Госпожой Света тела…
— Эта селянка ничего помнить не будет.
— Эта селянка не будет, — согласилась Госпожа Света.
«Ты будешь помнить, Малевин. Но прости… ничего не сумеешь сказать.»
