— Ты вернешь мне мою Тень, милая?
Паучиха пожала плечами.
— Сам выберется.
— Его душу я оставлю у тебя, остальные уйдут со мной, — сказала Госпожа, когда Паучиха снова оставила их одних. То есть оставила в одиночестве Госпожу Света, не подозревая о еще одной гостье многострадального тела.
— Это жестоко, — также мысленно ответила Малевин. За прошедшие часы она привыкла к такому методу общения, и к тому, что тело не подчиняется ей, и не испытывала почти никакого дискомфорта. Пожалуй, за последние полгода с ней случилось слишком много удивительного, чтобы обращать на все это внимание. Пожалуй, это чревато для психики.
— Да, — согласилась Госпожа. — Это слишком жестоко. Нечеловечески жестоко, правда?
Малевин ничего не оставалось, как горько рассмеяться.
— Не уходи, — сказала Паучиха, — пока не увидишь, как он мне покорится.
Госпожа медленно кивнула.
Раэл здесь, в прошлом, выглядел совсем другим. Еще почти человек, растерянный, испуганный, похожий на свои портреты этим взглядом исподлобья, сутулой спиной, неулыбчивым, узким, бледным ртом. У Малевин сжалось сердце от сочувствия к этому полуседому юноше, на которого слишком многое свалилось.
Без обаяния лишенного тени, он действительно был скорее трогательно-некрасив, и от этого только сильнее сжималось сердце.
Малевин стояла за спиной разодетой в шелка Паучихи, придерживаемая за предплечье чьей-то крепкой рукой. Она слышала, как дрожит, срывается голос Раэла, как он произносит
— Госпожа Лишенных Теней, — сказал Раэл. — Я пришел. По зову души. И принес тебе дар.
Госпожа Лишенных Теней стояла на лестнице, за ее спинами ее отвратительная свита — пустоглазая и пустодушная. Не касаясь, казалось, ступеней атласными туфельками. Среди них несколько человек, не считая Малевин — в том числе и дядюшка Раэла. Художники бессовестно льстили ему, добавляя роста и ширины плечам и сужая талию.
Паучиха протянула к Раэлу руки:
— Что ты мне принес, мальчик? Голову Господина Теней, надеюсь?
Раэл ответил сквозь стиснутые зубы.
— Почти.
Госпожа света шевельнула головой, и Малевин увидела псарню у крепостной стены, и прислоненную к стене палку, которой псари раздвигали собакам зубы.
— Горничная, Грета, которая рассказала мне историю Раэла, — осенило ее. — Это были вы? То есть будете вы?
Госпожа промолчала.
— Что ж, — вздохнула Малевин. — Все понемногу становится на свои места.
Паучиха ступила на каменные плиты двора. Под ее атласной туфелькой пожухли редкие травинки, пробившиеся сквозь камень.
— Ты говорил с ним? С Тенью?
— Да, говорил.
— И что? — с жадностью спросила Паучиха. — Что он говорил обо мне?
— Ничего.
— Ничего! — Прошипела она. — Ничего! Посмотрим, что он скажет теперь. Ладно… Ты пил человеческую кровь?
— Нет.
Раэла шатнуло.
— Молодец. Закончим ритуал, мой милый. И ты будешь моим рыцарем. Самым лучшим, да?
Она коснулась его щеки длинным когтем.
— Да, — ответил Раэл, и будто бы сам потянулся за лаской.
Паучиха пренебрежительно пнула по мешку, лежащему у ног Раэла.
— Ты ведь не веришь, что это меня убьет? Что я слабее Тени?
— Не верю, — эхом откликнулся он.
— Освободи от воротника шею, — приказала она.
Раэл послушался. Паучиха тоже расшнуровала рубашку, показала на молочно-белую кожу в том месте, где шея переходит в плечо.
— Вот здесь мой милый. Возьми немного моей крови… немного. А я твоей.
Одного Госпожа не учла — Раэл сейчас был почти так же силен как Тень. Он сжал ее в объятиях, так крепко как мог, вцепился в ее плоть.
— Что ты делаешь? — прошипела Паучиха, и в голосе ее послышался страх. — Я же сказала одну каплю. Почему ты не слушаешь меня?
Паучиха рванулась в сторону, но Раэл только крепче сжимал челюсти. Паучиха застонала и дергалась, сама не в силах оторваться от источника крови, и они рвали друг друга зубами, глотали перемешанную кровь.
— Пора, — крикнула Малевин, не столько Госпоже Света, сколько себе. Рука с ее локтя легко ускользнула, она обернулась, чтобы увидеть, как державший ее воин заваливается набок.
Она встретилась глазами с мальчиком за спиной Раэла, испуганным и напряженным. Кивнула ему, указала на палку у стены. Атристир не зря заслужил свое прозвище — Разумный. Он оказался достаточно сообразителен.
Малевин заорала что-то среднее между боевым кличем и кричалкой футбольного фаната, и ухватилась за голову Паучихи. Подоспел Атристир, просовывая ей между зубов клин. На Раэла страшно было смотреть. Вот теперь он действительно выглядел, как вампир. Паучиха отчаянно задергалась, и Раэл, приложив последние силы, осушил ее тело…
— Почему ты ослушался меня? — прошелестела Паучиха. — Ты не мог… мне обещали…
Она упала на колени. Малевин отступила подальше, увлекая за собой державшего руках клин Атристира.
Паучиха стояла на коленях, держась за горло. Раэл покачиваясь, переполненный кровью, нависал над ней, прикрывая обеими руками рану в шее.
— О, — сказала она. — Меня переиграли…
Раздался странный звук, похожий на шелест песка. Малевин увидела, как Паучиха рассыпается. Ее длинные волосы, темные, жгуче-черные, поседели и клоками сползали с головы, кожа посерела и потрескалась, и начала осыпаться.
