— А никак. Тяжело мне читать его дневники, — вздохнула Катя. Она действительно и до конца первой тетради не дошла.
— Почему?
— Даже не знаю, как сказать, — она отодвинула стул и села. — Понимаешь, он был неисправимым бабником. В худшем смысле этого слова. Таким похотливым волокитой и редкостной сволочью.
— Понимаю. А ты надеялась, что он был рыцарем без страха и упрёка? — усмехнулся Андрей. Он чуть навис над Катей, обеими руками опираясь на столешницу.
— Пусть не рыцарем, но таким мрачным изгнанником, не принятым этим обществом. Благородным, отвергнутым, непонятым. Почему-то я представляла себе его именно таким, — Катя вынула из пакета с огурцами влажные салфетки и, чтобы чем-то занять руки, переклеивала липкий клапан. — Ведь он долго жил во Франции, просил политического убежища в Германии. И хоть славился всегда какими-то крайними взглядами и непримиримостью, мне казалось, это просто какое-то показушничество и пиар, не больше. А теперь оказывается, он и в жизни был таким. И к женщинам, которым посвящал все свои книги, относился на редкость потребительски.
— Как к персонажам.
— Точно, — подняла на него глаза Катя. — Ты знал? Он говорил с тобой об этом?
— Не то чтобы говорил, — Андрей отодвинул стул, помедлил, словно раздумывая, не совершает ли он какую-то фатальную ошибку, но всё же сел. — Но однажды разговор об этом зашёл.
— Чай? — с надеждой спросила Катя. И Андрей кивнул.
— Я, когда узнал, что он писатель, конечно, решил прочитать что-нибудь из его книг. И выбрал «Червивую плоть».
Катя наливала в чайник воду и, услышав название самой грязной, самой скандальной книги отца, невольно качнула головой.
— Просто она оказалась самой короткой, — оправдался Андрей. — Но и название, конечно, цепляющее, мне стало интересно.
— Дочитал? — щёлкнула Катя включателем. Загудевший агрегат заглушил слова Андрея, но Катя услышала его «Да». — И как тебе?
— Нормально. Для того времени, в котором она была написана, наверное, остро. История про проститутку, больную СПИДом, которая решила стать орудием правосудия и убивать «плохих парней», — Андрей пальцами показал кавычки. — Утопично.
— А в итоге заразила того, кого любила всю жизнь. Трагично, — ответила Катя. Она так и осталась у кухонного стола, только развернулась к Андрею, скрестив на груди руки. — Но я бы сказала, что это — история любви. А что сказал тебе автор?
— Что люди ошибочно думают, что всё, о чём он писал, он пережил сам. Что его герои реальны. А ещё, что в них есть глубина, идея, смысл. На самом деле эту книгу он написал на «подрочить». И спросил меня, сколько раз я передёрнул, пока дочитал.
— Мда… — не нашлась с ответом Катя, глядя на невозмутимое лицо парня. — Интересно, и почему я ему верю?
— А вот я не поверил, — улыбнулся Андрей. — И почему-то мне кажется, что в своих дневниках он писал такую же дичь. Потому что знал, что, возможно, кто-то будет их читать. Поэтому мой тебе совет: не верь тому, что он там пишет. Не порть своё отношение к нему. Потому что на самом деле это неважно. Потому что был человек Эдуард Полонский, а был писатель. И это не одно и то же, потому что писатель — это должность, профессия, работа. Как и любая другая.
— И всё же мы все вкладываем душу в свою работу.
— Я не вкладываю. Мне платят за неё деньги.
— Хотелось бы тебе поверить, — налила Катя в его кружку кипяток и вернула чайник на место. — Но так не бывает. И где-то там, среди его жёстких, омерзительных, гнусных строк, я всё же надеюсь найти доброе, вечное и нетленное.
— Уверен, что ты найдёшь, — улыбнулся Андрей. — Ведь всё зависит от того, кто ищет. Но что на самом деле ты хочешь знать?
— На самом деле — ответ всего на один вопрос. Почему никогда он не интересовался своей единственной дочерью? Каким бы он ни был мужем, писателем, другом, любовником, всё это разные ипостаси. Ничто не мешало ему быть моим отцом. Но он этого не сделал. Почему?
— Надеюсь, что когда ты найдёшь ответ, он тебя не разочарует. Хотя на самом деле мне кажется, он у тебя уже есть, — он отставил кружку, сделав не больше пары глотков. — Он оставил тебе этот дом. И этим всё сказал.
Андрей снова встал, пока Катя осмысливала услышанное.
— Спасибо за чай! — он стоял так близко и так далеко одновременно и смотрел на Катю выжидательно. И Кате казалось, она знала, чего он ждал. Приглашения.
«Я?! — ответила ему удивлённым взглядом девушка. — Это должна сделать я?»
Она тоже не сводила с Андрея глаз. И он молчал, но не уходил. Словно решал в уме какую-то невыносимо «сложную» задачу. Доказывал теорему Пифагора. Складывал два и два.
«Математик хренов!» — разозлилась Катя и не выдержала.
— Останешься?
— Нет, — ответил Андрей, не задумываясь, и грустно улыбнулся. Словно она его разочаровала. Словно они играли в «гляделки» и Катя первая отвела глаза. Проиграла. Всё же надо было промолчать, сдержаться, пересилить себя, не торопиться. Раз он всё равно бы ушёл. Только с тем, что стоило изображать из себя того, кем она не являлась, Катя была не согласна.
