— Дим, мне кажется, я влюбилась, — покосилась Катя на торчащую из пакета бутылку. Определённо, такие признания надо запивать чем-то чистым или сорокоградусным. — Только не знаю, в кого.
— Не знаешь, кто он?
— Не знаю, в кого именно. Потому что их двое, Дим! И я не знаю — кого выбрать.
— Однако, — она даже слышала, как он пошкрябал щетину на щеке.
— И знаешь, что я сделаю? Сейчас напьюсь и пошлю на хер обоих. Вернее, одного я уже послала, только мне от этого ни разу не легче. А второй… Дим, скажи, ты свою Настю на каком свидании в койку затащил?
— Только никому не говори, ладно? — понизил друг голос. — На третьем. А что?
Катя загибала пальцы: первая встреча с Андреем не считается, ужин на веранде — раз, день на море — два, вечер в няньках опять не считается, сегодня — три.
— Тогда у меня всё плохо. Третье свидание, и он меня только поцеловал.
— Я свою тоже не сразу поцеловал. У меня аж руки тряслись, так я боялся к ней прикоснуться. Если бы она сама не настояла.
— Я надеюсь, ты сейчас шутишь? — поверить в то, что её обаятельный красавец друг Димка не уболтал девушку на первом же свидании, Катя не могла.
— Как бы я хотел, чтобы это была шутка. Но ты помнишь, это между нами, да? А то, знаю я вас, де-во-чек, — произнёс он по слогам и довольно пренебрежительно, хоть и ласково. — Наверное, ты просто по-настоящему ему нравишься. Это, знаешь, когда вдруг понимаешь, что это — оно, то самое. Тогда и постель может легко подождать.
Катя не знала, есть ли у неё, что возразить. Но в Димкину теорию вписывался только Андрей. А что тогда делать с Глебом? С ярким, непредсказуемым Глебом, который готовил ей ужин, нервно дёргал ворот рубашки, словно тот был ему тесен, и у которого едва заметно дрожали руки, притрагиваясь к её лицу. Он поцеловал её минут через сорок с начала знакомства.
— Катюха, прости, но мне пора, — прервал Димка её раздумья. — Я всё же на работе.
— Да, да, беги, конечно! Спасибо, Димыч! Звони!
— Не кисни, моя красавица! Всё образуется! Пока! — и он повесил трубку.
— Пока! — едва успела ответить Катя.
И передумала напиваться.
Выпив таблетку снотворного, Катя звёздочкой раскинулась на кровати.
И ей стало так неожиданно хорошо.
Яркий солнечный июль незаметно превратился в дождливый август.
И Катя не заметила, как их первый поцелуй с Андреем превратился в две недели, проведённые вместе.
Погода больше не способствовала долгим прогулкам, но Катерина даже радовалась этому. Она устала от лазания по пещерам. Порвала последние босоножки, споткнувшись на очередном подъёме на живописную скалу. Утопила солнцезащитные очки, позируя на камнях. И в лесу её зверски искусали комары.
После всех этих приключений она наслаждалась неожиданным покоем и вдумчивым созерцанием непогоды.
Сидя за рабочим столом отца перед раскрытым дневником, она смотрела, как живительный дождь поливает свежескошенную траву, и думала о том, как это приятно — никуда не спешить и не торопить события.
Интересный, умный, заботливый. Андрей окружил её таким чутким вниманием, что Катя стала сомневаться, а нужен ли им вообще секс.
«Я легко прожила бы и без секса, — даже подумывала она. — Я смирюсь, раз у парня с этим какие-то проблемы. Он нужен мне любым. Невыносимо нужен».
Андрей приходил не каждый день и никогда не оставался на ночь. Но, может быть, именно поэтому каждая проведённая рядом с ним минута была Кате так дорога. Его было мало, и всегда хотелось большего. Но словно что-то держало Андрея, не подпуская ближе.
«Он болен? У него другая девушка? Он связан какими-то обязательствами, которые считает нерушимыми?» — Катя не знала, что думать, ведь упругое желание в его штанах она чувствовала так явственно. Но, как обычно, не могла об этом спросить. Молча принимала то, что ей перепадало — его прикосновения, дружеские объятия и становящиеся всё пронзительнее поцелуи.
Вчера их прощальный поцелуй затянулся так, что Андрей вцепился в косяк двери до побелевших костяшек.
Катя улыбнулась и перевернула страницу. Почему-то она была уверена, что сегодня Андрей не сможет уйти.
Как же невыносимо тяжело оказалось продираться через его политизированные, пропитанные ненавистью и возмущением строки. Падение Берлинской стены. Штази. Хонеккер. Шабовски. Кто были все эти люди? Катя бесконечно терзала поисковик, чтобы хоть приблизительно понимать, о чём речь. Оказалось, что Штази вообще не человек, а тайная полиция. И вдруг…
