И её теперь терзали просто гамлетовские сомнения. Словно она только что снова спрыгнула с пирса. Словно совершила что-то непоправимое. Ей даже послышался шепоток продавщицы из магазина: «Столичная профурсетка!»
— Прости, я не…
Катя не договорила и тут же забыла, что хотела сказать — Андрей заткнул её рот поцелуем. Нежным, влажным, сладким, чайным.
А говорят, не надо путать тёплое с мягким. Но ему удалось совместить. И поцелуй его слился с губами Кати так же мягко, как тепло отзывался в сердце его взгляд. Завёрнутое в сахарную вату его обаяния, окутанное воздушным облаком его невесомой ласки, Катино сердце не боялось разбиться о рёбра, хотя колотилось с силой кузнечного молота, отбивая секунды этого самого долгожданного в её жизни поцелуя.
Он был ей нужен. Нестерпимо, постыдно, мучительно. Но Андрей поцеловал её и ушёл.
Просто отстранился, «Прости!» и вышел. В холодную ночь. В мутный безразличный туман.
Катя слышала, как завелась машина. Как надрывались собаки, провожая по улице его рычащий грузовик. Но, прильнув поясницей к кухонному столу, ещё чувствуя тепло его рук, Катя не в силах была ни шевелиться, ни терзаться в догадках.
«Лучше бы он меня не спасал», — подумала она с отчаяния.
Впереди её ждала оглушающе одинокая ночь.
Ночь. Этого мирного и спокойного времени суток Катя всегда боялась. Все, даже самые маленькие её страхи, мизерные обиды и незначительные душевные переживания отражались гигантскими чудовищами на белых стенах её бессонниц. А сегодня Кате было о чём пострадать. И с уходом Андрея у неё не осталось ни одного способа справиться со своими демонами.
Но Андрей ушёл. И в пустой постели её ждала ночь невыносимой тоски по тому, от кого она ушла сама. Даже нахлебавшись солёной воды, она не перебила жажду по нему.
— Чёртов сукин сын! — материлась она по дороге в магазин, работающий допоздна.
И кому из них двоих было адресовано обращение, она и сама толком не знала. Глебу, который засел занозой в заднице. Или Андрею, который мог бы просто трахнуть её, и дело с концом, но был слишком мямлей, чтобы просто так её хотя бы поцеловать.
— Бутылку водки, — Катя оглянулась по витринам. Что ещё? — Сок. Банку огурцов.
— Сок какой, красавица? — с характерным акцентом спросил пожилой уроженец Кавказа из-за прилавка.
«Наверное, сам хозяин. Как там его? Самвел?» — вспоминала Катя, глядя на выпирающее брюшко невысокого дядьки с крупным носом.
— Вообще всё равно.
Видимо, она посмотрела на него слишком выразительно. Он кивнул и, ни о чём больше не спрашивая, поставил на прилавок бутылку, пакет томатного сока и банку корнишонов.
— Хлеб?
— Точно! — показала Катя на него пальцем. — Спасибо!
Он назвал сумму, отсчитал сдачу, сложил всё в чёрный пакет и подал его за хлипкие ручки прямо девушке в руки.
— Я слышал, ты дом продаёшь?
— Уже нет, — подняла на него девушка кристально честный и упрямый взгляд. — Сама буду жить. Хорошо тут у вас. Море. Солнце. Чайки.
«Мэры. Козлы. Тряпки», — продолжала она этот список достопримечательностей, уже покинув магазин. И озабоченное: «Вах! Ну, и правильно! Забор снесут, и будет стоить в три раза дороже!» вдруг заставило остановиться у калитки.
— А вот возьму и действительно останусь! — заявила она молчаливым тёмным деревьям. И ей стало неожиданно радостно от этой шальной мысли. И болезненное чумное веселье вдруг накрыло её от осознания того, что и правда никто не может ей запретить остаться.
Она бросила пакет на стол и, нарушая все правила, которые сама же себе установила, позвонила Димке.
— Добрейший вечерок! — прозвучал звонкий голос друга, пробирая Катю до слёз своей родной привычной теплотой. — Или что там у тебя уже, ночь?
— Димыч, — прошептала Катя, так перехватило горло от распиравших её чувств. — Как ты там?
— Хорошо, мой далёкий друг, — ответил Димка бодро. — Работаю. В твоей конуре поддерживаю порядок, если что.
— К чёрту мою конуру, — села Катя на диван, прижимая к уху трубку. — Как же я рада тебя слышать!
— Соскучилась? — довольно усмехнулся он. — Ну, рассказывай, какие там у тебя новости?
— Это ты рассказывай!
— Погоди, погоди, — возмутился Димка. — Это ж ты мне позвонила. Ты и рассказывай.
— Я позвонила, чтобы узнать твои новости.
— А-а-а-а, — протянул он понимающе. — Тогда можешь вздохнуть с облегчением. Я больше не одинок.
— Серьёзно?!
— Серьёзнее некуда, — Катя прямо увидела, как он с чувством поджал губы. — Зовут Настя. Ма-а-асквичка. Работает маркетологом в сети каких-то ресторанов.
— А где познакомились?
— Да у меня в спорттоварах и познакомились. И, ты не поверишь, — он хохотнул, — в ней, метр пятьдесят роста.
— При твоём метре девяносто — это нечестно, — возмутилась Катя. — Я протестую! А бедным высоким девочкам что делать, если те, кто рос для них, достаются таким коротышкам? Ну почему ты вечно выбираешь себе гномов?
— Ну, нравятся мне миниатюрные брюнетки! — сказал Димка таким тоном, который Кате слишком хорошо был знаком. Возражать было бесполезно, хотя она-то знала, что это неправда. — И не вечно. Давай рассказывай, что у тебя.
— У меня всё сложно, — вздохнула она.
— Даже верю. Но что именно?
