– Очередной влюблённый идиот наверно. Я не помню, – ответил он нехотя, – Неужели эти сопли нашли в твоём лице целевую аудиторию? Боже, Алиса…
Аннабель нарочно увела мелодию в другую сторону, увидев Блэквелла, склонившегося над Алисой, и сжала зубы от злости. Леди Лефрой начала злобно зачёркивать рисунок, недовольно сопя, а потом музыка резко прекратилась по воле Хозяина.
– Аннабель, довольно, – строго сказал Блэквелл и выпрямился, – Мы все поняли, как сильно ты не любишь всё, что связанно с Ординарисом.
Графиня встала с табурета и высокомерно поглядела на Алису, которая старалась не обращать внимания на презрительный взор высокородной Леди, вновь пищащей своим неприятным голосом:
– С Ординарисом? Это уже ни в какие ворота не лезет! – она указала своим аккуратным изящным пальчиком на Алису, сидящую в объятиях Герцога, – Ты вечно возишься с ней, как с любимой псиной. Пропал твой конь, весь Мордвин кинулся искать его, а не меня, в такую-то метель! Пропала грёбанная Алиса, так вся Эклекея сошла с ума! Первая полоса «Гермеса» кричала о боснословном состоянии в вознаграждение за неё! Что это? Одеваешь, как куклу, обнимаешь её, ещё в губы поцелуй!
– Что за истерики? – хмыкнул Блэквелл, – Упрекаешь меня за то, что я завёл себе питомца? Странно звучит… раз уж так пошло, то на каких правах?
Графиня театрально открыла рот и подняла брови, будто её оскорбили самым нелицеприятным образом:
– Нет, ну вы это слышали!? – на публику парировала Аннабель, хотя кроме неё, Блэквелла и Алисы, на веранде был только Лорд Айвори и Франческо, – Да ты подарил ей Форт Браска! Нормальный такой подарочек! И это вместо того, чтобы обезглавить её за государственную измену!
Алиса внезапно сжала кулаки добела и попыталась встать, но Хозяин прижал её к себе с силой:
– Есть разница в том, чтобы подарить город и заставить наводить в нём порядок.
Взгляд Алисы был слишком спокойным и ледяным, как всегда, когда она готовилась действовать быстро и жестоко, и, наткнувшись на него, Аннабель поёжилась:
– Она угрожала мне! Ударила меня об стену!
– Это не самое страшное, что она может с тобой сделать, учитывая твои выпады, Аннабель.
– И ты ей позволишь!? Мой отец никогда не подпишет с тобой ни одного договора, после такого!
– Он и так не подпишет ничего. Лорд Айвори, – позвал Блэквелл, – Расскажите на досуге Леди Гринден суть наказания членов аристократических семей за публичное оскорбление главнокомандующих, назначенных Верховной Властью. Прибавьте ещё рассказ о покушении на собственность Суверена Сакраля, тут тоже забавная история, – он сахарно улыбнулся.
– Конечно, Герцог, – неуверенно произнёс Айвори и вопросительно посмотрел на Графиню, – Аннабель, за последнее можно предстать перед Судом с последующим лишением титула и привилегий, в том числе родового поместья. А за оскорбление громадный штраф в людском эквиваленте, согласно поправке трёхлетней давности, и публичные извинения, конечно же. Я, как советник твоего отца, призываю ещё раз…
– Довольно! – крикнула Аннабель Лорду Айвори, и тот замолчал, – Скажи, – снова обратилась она к Блэквеллу, – Сколько ты тратишь на неё? Рабов так не содержат.
– Будешь мне указывать, как мне распоряжаться моими деньгами и моими рабами?
– Нет… – осеклась Аннабель и начала подбирать слова, – Ты ведёшь себя неподобающе высшей знати, Винсент Блэквелл! Из целого гарема рабов ты выбрал самое… низшее существо!
Непроницаемое лицо Герцога было плохим знаком, ведь он затаился, чтобы сделать что-то, на что решался в эти доли секунд. Он больше не шутил и не собирался уходить от ответа:
– Я никогда не вёл себя «подобающе», Леди Гринден, ведь все знают, что я – бастард, «дитя дьявола», позорище всей знати. Уверен, что в твоём доме эти слова произносили вместо прочих фраз приличия, чтобы навсегда отложить в голове своих детей.
Лорд Айвори сделал осторожный шаг навстречу, чтобы вмешаться в накалённую обстановку, но Блэквелл предупредил:
– Не лучшая идея, Айвори, уже поздно давать Графине совет держать язык за зубами, я уже зол, – хотя выглядел он скорее спокойно, но все прекрасно знали, что это даже хуже. Алиса быстро писала в его блокноте, но он не обращал внимания, и в этот момент она впервые действительно жалела, что не может говорить, – А, кстати… какая замечательная идея! – он посмотрел Блэквелл на Алису и чуть улыбнулся, – «Держать язык за зубами… – и его кольцо блеснула изумрудным блеском, а в Графиню полетела стремительная искра, которая должна была спровоцировать новый поток истерических воплей Аннабель, но они застряли в её горле, как и все звуки. Она онемела так же, как и Алиса парой часов ранее, – Вы только послушайте! – замер Блэквелл и прикрыл глаза, – Тишина – это так здорово! Восхитительно…
