Артемис явно понимал это, но молчал и тревожно смотрел в огонь.
– В рапорте будет фигурировать только то, что она подавила восстание, что собственно так и есть.
– Как всегда. Она напишет, что отряд сделал всё на отлично и без потерь, на деле же она в миллионный раз кинулась на амбразуру, прикрывая всех, только в этот раз она искала смерти буквально.
– Но она ведь от этого не умрёт! – с надеждой сказал Артемис до конца, не зная так ли это, – Так ведь?
– Не умрёт! – прозвучал голос из-за спин мужчин.
Они обернулись и увидели Герцога, ехавшего по их пятам, словно тень:
– Этому трюку я учил Люцифера несколько месяцев: он буквально крадётся на цыпочках! Говорите, рапорты приукрашены?
Подчинённые Алисы вздохнули и замолчали. Они ехали безмолвно, ведя рядом коня Алисы, запачканного её кровью. Блэквелл увидел коня без всадницы ещё издали и уже тогда испугался, а заметив на нём кровь, потерял голову, едва восстанавливая контроль над магией.
Его вечерняя прогулка по Мордвину на Люцифере внезапно переросла в жуткое беспокойство, и он пришпорил коня, несясь, сломя голову, на зов сердца. Винсент поравнялся с каретой, и прыгнул в неё. Алиса лежала в бреду и зажимала себе кровоточащую артерию. Блэквелл отодвинул её руку и сам зажал источник крови. Девушка заговорила в бреду:
– Сукин ты сын, Дрейк, убери от меня руки, иначе я, клянусь, убью всех вас! – в подтверждение своим угрозам она заискрила током по всему телу.
В карету забрался Дрейк и с горечью посмотрел на Алису:
– Что я ей сделал? – задал риторический вопрос он.
– Вы в Мордвин меня везёте? – спросила девушка слабым голосом, – Сколько осталось?
– Часов пять, – отвечает он ей.
– Посадите меня на лошадь как будем подъезжать, иначе Хозяин опять будет злиться!
Дрейк пытался открыть рот, чтобы предупредить Алису, но Блэквелл угрожающе на него посмотрел.
– Дрейк, чёрт тебя дери! Ты слышишь меня!? – позвала Алиса.
– Да, Али…
– Дрейк… – она тяжело вдохнула, снова погружаясь в бред, – …Опять будет злиться. Снова. …Воспламеняться, гаснуть и снова возгораться. Потому что… я – обуза. Даже сдохнуть не могу, но надо ещё попробовать… не могу сгореть, не могу утонуть, разбиться, прыгнув с высоты… я всё перепробовала.
Блэквелл погладил её голову и спросил шёпотом:
– Так боишься его расстроить?
– Это хуже всего. Хотя… – усмехнулась она будто в пьяном бреду, – Знаешь, Артемис чуть не умер, пока я развлекалась на балу. Мой Арти… – её голос сорвался. Она сделала паузу и снова заговорила, – Они стащили его… стащили с лошади и перетащили через мой купол, а он ведь даже чёртов кристалл не надел! – её плечи затряслись и ток снова прошёл по коже, – Он лежал и ждал, что я приду, а я… – она тяжело задышала, – Я не пришла. Не пришла, Дрейк. Чёрт… чёрт! – она изогнулась дугой, пытаясь удержать электрические разряды, которые одолевали её изнутри, – Ебучее Лимбо… это… это клетка в моей голове.
– Что в этой клетке?
– Бездна…. злости, рвущейся наружу! – и она замолчала.
Блэквелл смотрел в пол пустым взглядом, но следующая фраза Алисы его просто добила:
– Я всё равно умру, какая разница «когда»? Днём раньше, днём позже…
– А ты не думаешь… – начал он, – Что такими выходками ты очень расстроишь людей, которые тебя любят?
Реакция Алисы была смешанной, ведь было совершенно не понятно плачет она или смеётся.
– Я не могу больше, Дрейк, – она тяжело задышала, голос стал хриплым и едва слышным, – Не могу… Я так заблудилась, не знаю себя, не помню… этот самодовольный говнюк Риджерс назвал меня «Леди Лефрой»: кто это? Не я, – её голос стал совсем тихим и таким жалобным, что у Блэквелла сжалось сердце.
– Алиса, – он не звал её, а просто произнёс имя с трепетом, – Это твоё имя, оно из твоего прошлого и всегда будет твоим, его никто не отнимет. Никто.
Дрейк всё это время стоял рядом молча, и смотрел с болью на девушку, которая даже не могла открыть глаза от слабости. Он злился на неё за тот риск, которому она себя подвергала, но причина тому была, и теперь всё стало яснее.
Герцог взял из кармана снотворное и влил в её рот, а потом растёр ладони и положил их на девушку:
–
На её губах появилась слабая улыбка и она заснула, и он стал обрабатывать рану Алисы.
– Дрейк, выйди, ты отвлекаешь.
Через четверть часа Герцог вышел из кареты, отряд в это время по его распоряжению отдыхал от дороги на ночной поляне. Он вытер руки о кусок ткани и посмотрел на мужчин, которые сидели у костра и готовили пищу. Они встали, как и положено в присутствии Герцога, но молча. Тогда Блэквелл обвёл каждого из них взглядом и заговорил:
– Сколько такое продолжается?
– Полчаса, но мы можем хоть сейчас двинуться в путь. Как она? – сказал Кронк.
– Вот и нашёлся человек тупее тебя, Риордан, – Блэквелл снисходительно посмотрел на Кронка, потом на Артемиса, – Сколько продолжаются суицидальные наклонности вашего командира? Дрейк? Риордан?
