– Винсент, я бесценна, – улыбнулась она, – Это как бриллиант чистой воды размером с кулак. Клёвая вещь, реально не имеющая цены, свойства бриллианта восхищают, как и его сияние. Но на деле кому он нужен? Что с ним делать? Его не продашь, его не съешь, не напоишь им жаждущего, он просто пылится на полке. Можно засунуть его в скипетр и пафосно им размахивать, тогда да…
– Ты не права! Описывая алмазы, десятки раз можно употребить слово «самый» -самый твёрдый, самый блестящий, самый износостойкий, самый дорогой, самый редкий, самый теплопроводный…
– И толку?
– Например, все эти свойства характеризуют лучший в мире кристалл силы сильнейшего из магов.
– Проводник. Но мы оба знаем, что маг может обойтись без проводника…
– Ты сама сказала, что любой маг – сам проводник. То есть ты – лучший в мире проводник.
– С этим я спорить не стану, – грустно улыбнулась она, – Лучшая, среди посредников – это должно успокаивать меня всю оставшуюся жизнь, – она зарылась в его объятиях сильнее, почти спрятав голову, и уткнулась носом в бицепс мужа, – Раз так, то не надо меня защищать от твоего выдуманного проклятия, ладно? Я – твой проводник, самый износостойкий, я выдержу.
Он инстинктивно протянул свою руку к её безымянному пальцу левой руки, на котором был его перстень с изумрудом.
– Скучаешь по нему? – спросила Алиса хрипло, – Это твой камень, ты привык к нему…
– Он в надежных руках! – он схватил губами её мочку уха и оттянул, слегка покусывая, Алиса шумно вздохнула и чуть изогнулась, повернув своё лицо к мужу. Она закрыла глаза, наслаждаясь моментом, а Винсент медленно обводил губами её тонкие черты лица, слегка дул, будоража все нервные окончания Алиса, пока не нашёл её губы. Они неспешно целовались, сквозь сбитое дыхание и томные вздохи.
– Как Люцифер? – спросила Алиса, переплетая свои пальцы с пальцами мужа.
– Лучше, чем мог бы быть. Этот отморозок собрал все стрелы на свою шкуру, – с плохо скрываемой грустью пробормотал Винсент, – Не в первый раз он вытащил меня.
– Он хороший друг. У тебя есть ещё друзья?
– Плохая тема. У меня вообще с людьми не ладится, если ты не заметила.
Алиса замолчала, массируя руки Винсента самозабвенно, она изучала каждую подушечку на его больших ладонях, каждый сустав, пока он не издал мурчащий звук:
– Это очень приятно. Мне никто никогда так не делал.
– Ну, значит, у меня появилась какая-то значимость, это то, что может быть только между нами, договорились? – тихо предложила она, – А мне нравится, когда ты меня греешь. Только ты так можешь.
Он улыбнулся и снова зарылся в её волосах лицом, вдыхая аромат. Счастье растекалось по его жилам, он хотел кричать об этом, хотел вот так сидеть вечно, но знал, что всё это так зыбко.
– Мне всё же надо пописать, – смущенно и недовольно прошептала она, – Отпусти.
– Нет, – захихикал он, – Ты вернёшься букой.
– Винсент, да я сейчас лопну! А ну-как пусти немедленно! – вырывалась она, но он не ослаблял хватку, а наоборот прижимал сильней и покусывал её шею, отчего она громко засмеялась, – Прекрати!
– Ты плохо просишь, – интригующе произнёс он, – Давай поторгуемся?
– Чего ты хочешь? Я ведь и так это сделаю, ты же знаешь.
Винсент глубоко вздохнул и пробрался губами к её уху, он тихо и вкрадчиво зашептал:
– Я хочу… вернуться домой к жене без ссор и скандалов, хочу видеть в ней то, что вижу сейчас, что видел тогда, когда мы были в башне после приёма в честь нашей свадьбы. Алису, которая мне рада, – Алиса оцепенела и напряглась, – Нет, Лис, не статую-Алису.
– Тебе нужно, чтобы я всегда была… довольной?
Он фыркнул и закатил глаза:
– Да нет же, не перевирай! Ладно, иди писай. Но подумай о том, что я тебе сказал, ладно?
Алиса завернулась в простыню и встала, стремительно уходя в туалет. Винсент сидел не больше минуты, смотря туда, куда только что ушла его жена, а потом медленно встал, ощущая себя не в своей тарелке. Он натянул брюки, поднял её вещи, аккуратно провел по ним рукой и прижал к себе с трепетом. Ожидание её появления было мучительным, воздуха, казалось, стало в три раза меньше, поэтому он открыл окно, впуская прохладу утра в кабинет. Ещё через пару минут появилась Алиса, и с её лица снова исчезла беззаботность, которую он так любил.
– Я постараюсь, – произнесла она как-то отстранённо, помогая себе жестами, – Ладно? Я очень постараюсь найти эту грань между силой и человечностью.
– Хочешь поговорить об этом? – не слишком уверенно предложил Винсент.
– О человечности? С тобой? – она вопросительно подняла бровь и слегка улыбнулась, – Плохая шутка, прости. Хорошо, я действительно хочу тебя спросить, как ты это делаешь.
– Это ведь ты меня научила, – он скрестил руки на груди и сел на край письменного стола, – Помнишь?
– Научила и показа – разные вещи. Плюс… наша сила разная, ты же знаешь. Дело ведь не столько в Квинтэссенции, сколько в Некромантии…
– М? – он нахмурился, ожидая объяснений, – Давай-ка подробней.
– Квин меня защищала, а не поглощала, – сухо ответила Алиса, пристально глядя на мужа, – От Некромантии.
