– Шучу. Просто, при всей внешней лёгкости, заявиться на подобное распутье – дело тонкое. И опасное. В перегудках всякие назывались довески: и кошка дохлая, и гвоздь из гроба, и полнолуние, и прочий такой дизайн. Плюс присловья. Матерные. Но, кажется, это бред. Никто там душу не выманивает, её граждане и среди бела дня охотно в унитаз сливают. Бесплатно. Там следы какого-то давнишнего действа, но крайне мутного и забытого, а потому непредсказуемого. Неизменно одно: должен быть правильный перекрёсток, а ещё нужно знать какую-то особую детальку – песенку или мелодию, но, как я понял, слов в ней нет.
Впрочем, из опрошенных никто её и не слыхал.
– А как думаешь, если, скажем, не в деревне, а в городе?
– Да без разницы.
– Вот как? Тут ведь таких, как ты говоришь, деталек завались – и кладбищ, и церквей, и кабаков…
– А вот здесь нужно, чтобы поточнее. Чтобы аккуратно было.
– Скажем, Мытнинская площадь – к примеру просто – подойдёт?
– Охренел?
– А чем плоха?
– Да хотя бы тем, что она не перекрёсток! Что такое «перекрёсток», знаешь? Вот он и должен быть. А не площадь! Площадь – для нежити раздолье, чем шире и разлапистей, тем меньше надежды оттуда вернуться. Хотя это азбука. Перекрёсток, Егор. Именно такой, как надо. И плюс деталька секретная. Музыкальная. Но ты так и не сказал, зачем оно тебе?
– Козловские архивы разбираю, а как раз и дырка… А отваживать гражданина, который на перекрёстке… Если не тот явился?
– Боюсь, что такого, как там явится, не отвадишь, тем более, коли сам позвал. Впрочем, тут не знаю. За одно могу ручаться – дедушки и бабушки, что это рассказывали, – упоротые чайники. Да говорил я уже: кто он – иди гадай. Не Аццкий Сотона, а значит, Фаустом прикидываться невместно, тут какая-то другая замута…
…Любезный Искиляйнен всё-таки был молодец, не зря всё-таки семь лет лопатил свою приворотную ахинею. Разговор давно уже закончился, трубка давно покоилась в безмятежности, а Георгий по-прежнему сидел, уставившись в одну точку, и пробовал свести воедино увиденное и услышанное. Итак, вывод первый: негоже напевать на полночных площадях разную подозрительную фиготу. Вполне возможно, что напевать её и вообще негоже. Хотя здесь не стыкуется: батенька Василий Сергеевич сей опус годами играть изволили и давеча вот тоже исполнили собственноручно. И ночью. И ничего – Георгий при этом был, мёд-пиво пил и отлично знает, что никакие сумрачные рыла вослед не повыскакивали. Значит, одной мелодии мало, нужно что-то ещё… Впрочем, мало или не мало, но как-то хватило, и ну бы его в лоно природы – впредь только с десятью оглядками, с петухом под мышкой, с чесноком за шиворотом… Словом, чтобы как сапёр, как канатоходец, как восьмиклассница на танцульках. Вот на рогатине этой чем выстукивают? Где такой гнутый гвоздь добывают? Нет гвоздя – нет музыки. А будет гвоздь – всё равно не дома подобное шарашить. Как минимум…
Вывод второй – самолично искать того озёрного паренька смысла нет. Узнать бы хоть примерно, кто он такой, но поделикатнее: грудина до сих пор болит зверски, кровоподтёк вылез, словно конь лягнул. И третье: где же годное для дела перепутье? Большак, кабак… Вот что в Питере большак – Невский? Дворцовая набережная? Московская перспектива с Пулковским шоссе? А кабак? Тут уж и гадать заморишься… И чтоб дорога пропадала…
– Дзын-нь! – телефон задребезжал столь громко и негаданно, что Георгий аж подскочил; да-да, именно домашний аппарат, а не мобильник по обыкновению.
– Гера! – вострубил в ухо Суховатый. – Гера! Как дела? Что пропал? Статья готова?
– Готова, Демьяша, давным-давно готова. Не спалось тут разок – и готова. Ежели припекло – давай пошлю её сейчас… Адрес только подскажи…
– Надобность, Гера, именно надобность! Только что говорил с редактором, тот ругал… Сроки! У них пусто, а теперь аврал. И требует! А у меня беда: что-то с компом… Не грузится. А нужно срочно.
– Ну так зайди с другого в свой ящик, а мне его продиктуй, коли пожар.
– Невозможно, Гера, никак невозможно. У меня провайдерский домен. Красивый адрес, а с чужого железа не войти.
– Демьяш, ты лапоть! Угораздит таких… Тебя! И как мне эту лажу передать прикажешь? Заскочи, скину на диск. Или флешку вези.
– Прекрасно, это было бы прекрасно. Но могу только часа через два. Или четыре. Или пять!
– Суховатый, ты в себе? Предлагаешь весь день сидеть на табуретке в ожидании твоих мощей?
– Ну я же без машины, Гера, да и сейчас ещё по другому сборнику встреча. В Политехническом. И к тебе. Сразу.
– А редактору послать можно?
– Я не знаю почты: она в компе, а он…
– Понятно, Демьян Матвеевич. Ты идиот. Но суть в другом. Ладно, если у тебя этакая нескладуха, называй точное место; пробок пока нет, я до Политеха минут за двадцать доскачу. Диктуй адрес; этот-то адрес помнишь?