Хрипло дышащий лежа на спине перетруженными легкими загнанный вусмерть советский танкист приподнялся в сидячее положение навстречу панцеру, одновременно доставая из-за пояса перемазанный грязью от частых падений наган и, придерживая его обеими руками начал стрелять, в надежде, что ствол не забился землей и его не разорвет. Ствол не разорвало. Выстрелить он успел два раза, а потом упал на спину сшибленный нижней лобовой плитой панцера на взъерошенную землю. Обрадованный Дитмар, откинул мысль просто развернуться на месте, сразу втаптывая наконец-то настигнутую добычу, возможно еще живую, в податливую почву, он решил чуть проехать вперед, развернуться и аккуратно наехать на упрямого ивана одной гусеницей, лучше, левой, ближней к нему. Но у него за спиной из боевого отделения неожиданно донесся звук падения чего-то крупного, тяжелый «шмяк».
— Он его застрелил! — проник в уши Дитмару снаружи через наушники удивленный вопль заряжающего. — Эта вонючая русская свинья его убила!
Танк развернулся и до глубины своей арийской души возмутившийся смертью командира от руки жалкого большевика Шварц разглядел в свой смотровой прибор, что проклятый русский, сбитый на землю, все еще жив, шевелится, жопоголовая свинья, шлюхино отродье. Больше Дитмар Шварц ни о чем подумать не успел. 14,5-мм бронебойная пуля с карбид-вольфрамовым сердечником с расстояния меньше чем в полтораста метров, нельзя сказать, чтобы с легкостью, но пронзила левый борт его танка под верхней частью гусеницы, перед первым поддерживающим катком, аккурат напротив его места. Пробила и вошла ему в бок, проломив ребра, разворотив легкие и задев сердце. Умер герой-танкист кавалер Железного креста 2-го класса не сразу. Несколько минут он еще промучился, на свою беду почему-то оставаясь в сознании до последнего вздоха.
Остальные четыре патрона только что подбежавшая на вызов командира с другого участка пара бронебойщиков расстреляла по башне удобно остановившегося к ним бортом танка и по его моторному отделению. Эти четыре пули тоже не пролетели мимо крупной цели и броню тоже успешно преодолели, но, к сожалению, в некритичных для немцев местах: никого из экипажа больше не задели и в моторе ничего важного не повредили и не подожгли. А вот вторая проворно вставленная снизу в магазин ПТРС обойма пошла результативней — над вентиляционной решеткой моторного отделения панцера пробились наружу быстро растущие языки пламени.
До того, как танк загорелся, оставшиеся в живых танкисты попытались было подменить убитого мехвода и огрызнуться в сторону русских позиций башенным вооружением. Стрелок-радист, привстав со своего места, потянул окровавленное обмякшее, но еще дышащее и стонущее тело Шварца на пол, а наводчик и заряжающий в четыре руки прытко завертели маховики своих механизмов поворота башни на второй скорости. Стрелок-радист только начал умащиваться на липкое от крови дерматиновое сиденье, башня еще не успела повернуться пушкой в сторону русских бронебойщиков, как по панцеру прошлась вторая серия преодолевающих доступную им толщину брони пуль. Заметив в свою боковую щель, прикрытую триплексом, поднимающееся над мотором пламя, заряжающий крикнул товарищам, что если они не желают поджарить свои чертовы задницы — пора убегать. И все трое проворно полезли наружу на правую, невидимую русским, сторону, через боковой башенный люк и между гусениц. Автомат успел прихватить только наводчик, ждущий, когда в распахнутый спасительный проем с невидимой русским стороны проскользнет заряжающий.
Жестко ушибленный броней, но еще живой и даже не получивший переломов лежащий на спине перед танком Брыкин, превозмогая боль, приподнялся на локте, в руке, он даже не удивился, остался зажатый мертвой хваткой безотказный наган. Сбоку из замершего, так и не раздавившего его танка, выбирались наружу черные вражеские фигуры. Одна, вторая, третья… Брыкин, вместо того, чтобы затаиться, взвел большим пальцем мелко рифленую спицу курка, навел плавающую перед глазами в полукруглой прорези мушку на последнюю черную спину и нажал на легко поддавшийся спусковой крючок — немец болезненно прогнулся в пояснице, жалобно взвыл, сделал еще шаг и упал, не переставая вопить. Брыкин перевел дуло револьвера на следующую убегающую цель — выстрел, выстрел — мимо. Услышав, очевидно, свист пролетающих пуль, бегущий вторым германский наводчик повернулся, остановился, перехватил автомат с так и не откинутым прикладом обеими руками и от живота послал короткую очередь в недобитого упертого ивана. И на этот раз добил. Двух убегающих от разгорающегося танка гансов в свою очередь спокойно снял из СВТ-38 работающий на этом участке снайпер. С трех выстрелов снял.
