— Позиции свои мы так и так оставили. Деревня, как я понял, окружена. Вопрос, насколько плотно? Сдаваться — резону нету. Думаю, где-нибудь переждать, пока совсем потемнеет и все-таки попробовать прорваться на восток. Стоять здесь насмерть, как приказывали, уверен, — теперь бесполезно. Что там умники в штабе замыслили — не знаю. Но в подход основных сил уже вериться с трудом. Даже мне. Теперь, я считаю, нужно по возможности сохранить людей.
— Согласен, — кивнул Иванов. — Тогда давайте вместе двинемся к складу. Если немцев там еще нет, и удастся разжиться снарядами — у нас будет больше шансов прорваться.
— Бойцы, — обернулся комиссар к сгрудившимся вокруг них красноармейцам, — все слышали? Танкисты никуда не убегали — они на склад за снарядами поехали. Приказываю: построиться в колонну по три и бегом двигаться в сторону склада. За капитаном. Матушкин, Бурко и Переверзев — замыкающие, — ткнул пальцем в солдат, — поглядывать назад. Кто с пулеметом или гранаты остались — в первые ряды. Настя, держись в середине. Не высовывайся, — и зачем-то добавил по-кавалерийски: — Марш, марш!
Первой до подворья, где еще вчера в крепких амбарах и погребах разместился полковой склад, добралась тридцатьчетверка. Красноармейская охрана склада частью была перебита, частью разбежалась; по двору и хозяйственным помещениям разбрелись, знакомясь с невысокими штабелями трофеев, фашисты. Не больше десятка. В доносившемся со всех сторон шуме они не разобрали по рокоту дизеля, что на подходе не их арийский панцер, а русское непробиваемое чудовище. А потом уже было поздно. Взбешенным слоном проломившийся через деревья с соседнего двора приземистый широкий танк сразу открыл огонь из двух пулеметов: замелькал огонек справа от пушки и звонко, хоть и реже, затарахтел крупнокалиберный зенитный. Немцы, кто уцелел, и не подумав отстреливаться, бросились врассыпную.
Губин осторожно отпихнул лобовой плитой в сторону криво осевший на сгоревшие покрышки обугленный остов зисовской трехтонки и подъехал поближе к амбарам. Мотор он не глушил. Голощапов, держась за рукоятки ДШК, внимательно зыркал по сторонам. Где-то здесь и должны были храниться нужные снаряды, если остались. Искать их выбрался наружу Минько с взведенным автоматом Судаева наготове.
Ему повезло, но не совсем: штабеля деревянных ящиков с бронебойными и осколочно-фугасными выстрелами нужного калибра обнаружились уже в первом амбаре, но, судя по маркировке, они предназначались для полковых пушек. У полковушек были более слабые, по сравнению с его башенным орудием и дивизионками (хоть ЗИС-3, хоть устаревшими Ф-22, хоть вообще царскими трехдюймовками прошлой войны) откатные механизмы и лафеты и, как следствие, заряд пороха в гильзе для них пришлось ощутимо уменьшить. Размер самой гильзы оставили прежним, он подходил для казенника танкового орудия, стрелять было можно, но с пробитием германской брони на большом расстоянии могли быть проблемы. Чем гильза для полковушки отличалась от своей более мощной сестры, так это диаметром фланца. Чтобы никто, ошибившись от незнания или в пылу боя, не зарядил более хлипкую пушку более мощным выстрелом, сам фланец, и проточку под него в казеннике полковушки сделали меньшего диаметра — не воткнешь даже с дури. Вот наоборот — пожалуйста, если родных выстрелов под рукой нет.
Минько включил плоский трофейный фонарик и быстро прошелся между штабелей — ничего лучшего в этом помещении он не обнаружил. Что ж, для начала можно поднести к танку и эти, а уже потом поискать еще. Для одного человека ящик с пятью снарядами был слишком тяжел — он отправился за помощью.
Не успел Минько показаться в дверном проеме, как из черепичного пролома крыши соседнего дома по нему ударила пулеметная очередь. Фашист немного поторопился — пули прошли над головой и выбили щепки из толстых бревен амбара. Танкист, приседая, заскочил обратно. В сторону пулеметчика стал разворачиваться со своей мощной зенитной турелью Голощапов. И моментально передумал, пригнувшись: немец, упустив Гену, перенес свой огонь на него — пули звонко зацокали о прикрывающую танкисту спину броневую крышку люка. Если он продолжит разворот — следующую очередь получит прямо в бок, не успев даже навести на гада длинный ребристый ствол.
Минько откинул у автомата приклад, прижал к плечу, присел и осторожно выглянул наружу — он еще не успел прицелиться, как немецкий пулеметчик снова повернул свой скорострельный МГ в его сторону — первые пули пробили косяк, следующие просвистели в дверном проеме — танкист, спасаясь от смерти, распластался на дощаном полу.
