Чертыхаясь на засевшего под крышей ганса, спустился в башню Голощапов и перелез на сиденье наводчика. Олег быстро повернул башню электроприводом в сторону огневой точки, нашел в оптический прицел нужный пролом в развороченной во многих местах черепичной крыше, подвел к нему уже вручную перекрестье и нажал на спуск — громко затарахтел, позванивая сыплющимися друг на дружку в брезентовый гильзоприемник пустыми гильзами спаренный пулемет. Олег, мягко работая маховиком горизонтальной наводки, прошелся из стороны в сторону. Прекратил огонь, чуть опустил ствол и опять застрочил уже в другом направлении. Немец не отвечал. Не факт, что ганс убит, мог успеть отползти и, как только они начнут грузить снаряды, если Генка их найдет, ударит опять.
— Слушай, Колька, — заговорил Голощапов. — Я не уверен, что тот ганс не успел смыться и потом снова не станет по нам шмалять. Нельзя его там оставлять. Снеси к чертям собачьим эту мадьярскую постройку. Сможешь?
— А чего, Олежка, — внимательно оглядел в смотровой прибор стоящий перед ним одноэтажный кирпичный дом Гурин. — Снести-то могу. Это дело не хитрое. Выложен он не больше чем в один кирпич. Вот только чтобы гусеницу не порвать, когда развалины утюжить буду. Эх! Была — не была. Закрой люки и пушку назад отверни.
Но таранить дом им не пришлось. На подворье забежали красноармейцы во главе с их командиром. О том, что с крыши бил пулеметчик, они не знали, но занимали двор настороже, прощупывая подозрительные места глазами и держа оружие наготове. Тяжело раненный еще первой очередью немецкий пулеметчик лежал ничком, не чувствуя боли из-за перебитого пулей позвоночника рядом со своим упавшим скорострельным оружием. Был он один. Его второго номера убили во дворе, третий был ранен еще перед деревней, а он сам, зайдя в этот чертов дом, не успел убежать вместе со всеми, а потом, от глупого и не нужного геройства решил отомстить. Ох, и отомстил. Обоих русских прошляпил. Они живы, а он так глупо на пулю нарвался.
Голощапов, пересевший на место командира, покрутив панораму, заметил появившихся во дворе красноармейцев. Немец по ним не стрелял.
— Стой, Коля, — велел он. — Командир пехоту привел. Теперь живем. Немчик, если и живой остался, теперь и носа не высунет. Хрен с ним.
Из амбара вышел Минько.
— Капитан! — крикнул он. — Пока нашел выстрелы только для полковушки. И бронебойные, и с гранатами. На этом складе других нет. Я пробегусь, по другим пошарю, но пока, думаю, можно, на всякий случай, поднести и этих, чтобы время не терять, если ничего не обнаружу.
Капитан дал добро. Коля Гурин сдал танк задом поближе к нужному амбару и перелез в боевое отделение; Олег Голощапов встал на своем сиденье у ДШК, повернув турель так, чтобы ни пулемет, ни поднятая крышка не мешали приему снарядов. Гена Минько показал зашедшему в амбар с солдатами пехотному старшине, какие ящики выносить и быстрым шагом отправился (а вдруг?) на поиски родных выстрелов. Красноармейцы парами выносили тяжелые зеленые ящики и складывали невысоким штабелем под гусеницей танка. Не дожидаясь результатов поисков наводчика, Иванов велел начинать погрузку выстрелов с осколочно-фугасными гранатами — для них сейчас большой заряд пороха не важен, на дальность стрелять в ближайшее время вряд ли придется.
Руководить погрузкой взялся Голощапов. Трех красноармейцев он позвал на танк, снизу им передали ящик. Олег велел солдатам достать ветошь из укрепленного на надгусеничной полке ящика с инструментами, и они принялись за дело: обтирали снаряды от густого пушечного сала и передавали ему. Он опускал унитарные выстрелы в башню, там их подхватывал Коля и, вставив в вертикальные гнезда укладки, привычно фиксировал зажимами. На полу ждали своей очереди еще пустые чемоданы.
— Ни черта больше нет, — крикнул вернувшийся в скором времени Минько, — грузимся под завязку этими. — И полез на танк помогать.
Все спешили. Начало темнеть. Часть красноармейцев осталась караулить двор и помогать танкистам, а часть Черкасов послал осмотреть другие помещения складов и вынести наружу, если найдут, гранаты, цинки с винтовочными, пистолетными и крупнокалиберными патронами, продукты, годящиеся на сухпайки, индивидуальные пакеты. Иванов и Черкасов закурили, наблюдая за погрузкой танка.
— А ты знаешь, капитан, — кто тебе штыком кишки хотел выпустить? — спросил комиссар.
— Кто? — глубоко затянулся папироской Иванов.
