Красноармейцы уже разобрали и загрузили в подсумки обоймы с патронами, в вещмешки забросили картонные пачки, в каждой по три таких полных обоймы, вставили запалы и засунули в гранатные сумки или просто за ремни и в карманы шинелей найденные гранаты. Жаль, не новенькие Ф-1, а устаревшие не такие удобные РГД-33, но, за отсутствием гербовой… И то подспорье. Расчеты дегтяревых выбрали себе патронные ящики с другой маркировкой. Зачем им винтовочные обоймы? Они вскрыли цинки с картонными пачками по 20 штук одних патронов, без всяких ненужных пластинок-железок. Разделили и провиант. Кто-то из красноармейцев, изголодавшись, уже всухомятку быстро и жадно, почти не жуя, трескал из вскрытой трофейным штыком жестянки консервы. Кто-то громко грыз сухари.
После нескольких залпов «зось» грохот взрывов почему-то не прекратился. Причем, грохотало уже не только на западе, но и, казалось, вокруг. Во все больше темнеющем небе со всех сторон то громко, то глухо, пыхали багровые сполохи. Черкасов построил слегка пришедший в себя небольшой отряд из, как подсчитал, ровно 20 человек, и Иванов приказал Гурину трогаться через двор вперед. На юго-восток. Бойцы, напряженно держа оружие наготове, двинулись следом. В смотровой прибор мехводу уже ничего не было видно, и Иванов разрешил включить фару, единственную оставшуюся.
Серый борт «двойки», выползший метрах в двадцати из-за дома по деревенской улочке поперек их маршрута, первым заметил Минько. Он не попросил у Гурина «короткую», вражеский легкий танк и без того медленно и удачно протягивал свой корпус слева направо вдоль перекрестья прицела. Чуть опустил пушку и — выстрел. Безусловное поражение цели. Вперед. Танк ускорился, оторвавшись от пехоты, немного свернул влево, чтобы обогнуть быстро разгоравшийся легкий панцер, и выскочил на дорогу. Слева за подбитым танком резко затормозил «ханомаг». Иванов крутил панорамой во все стороны, выглядывая опасность и пока не давая команд экипажу. Бронетранспортер, взревев мотором, резко попятился, выбрасывая из-под гусениц комья земли вперед. Не заметив вблизи никакой интересной цели кроме «ханомага», капитан скомандовал «короткую» и велел его уничтожить, бить в верхний лобовой лист. Даже в полутьме было видно, что его открытый корпус заполнен под завязку торчащими касками. Опять же, комиссара с пехотой подождать нужно.
Гурин остановил танк, Минько включил электродвигатель поворота башни, и длинный ствол орудия плавно поплыл влево. Быстро уразумев, что отъехать на безопасное расстояние никак не успеть и, как только страшная пушка иванов повернется, из нее вылетит гарантированный капут, командир «ханомага», крикнул водителю «стой!», а остальным «бежим!», вскочил, грубо оттолкнув стоящего за щитком у вертлюга с МГ-34 пулеметчика, и взбесившимся носорогом попер по центральному проходу кузова, призывая тесно сидящих стрелков быстрее покинуть обреченный транспортер. Стрелки, головы которых выглядывали над краем наклонного кузова, гибель «двойки» и выбравшегося следом на дорогу русского монстра оценили и сами. Их командир отделения, тоже согласился с запаниковавшим командиром машины и одним из первых выпрыгнул за борт. Дверями в корме воспользовались только сидящие рядом, остальные, держа в руках карабины, соскакивали по оба борта, сталкиваясь друг с другом внизу.
Иванов, разглядев молниеносное «десантирование» врага из застывшего на раскисшей дороге «ханомага» успел остановить выстрел из пушки и приказал наводчику подогнать противника исключительно из спаренного пулемета, чтобы быстрее улепетывали. К месту расправы подоспели и пехотинцы. Оценив обстановку, они тоже открыли огонь по удирающим немцам, положив убитыми и раненными чуть ли не треть из них; еще двумя гансами пополнила свой боевой счет Настя. Вдоль улицы, где-то в сотне метрах от брошенной германской машины, показался и, оценив обстановку (на фоне горящей «двойки» характерный русский силуэт с приплюснутой полукруглой башней выделялся отчетливо) быстро скрылся какой-то очередной (Иванов не разглядел) танк.
— Семен Иванович, — позвал комиссара капитан, поднявшись в открытом люке. — А на «немце» покататься не желаете? — он кивнул в сторону осиротевшего бронетранспортера. — Там управление, как в автомобиле. Я знаю.
— А что, — кивнул Черкасов, — это мысль. Только, найдется ли среди моих ореликов кто-нибудь, кто с этим трофейным агрегатом обращаться умеет?
