Он собрал отряд и спросил. Ни трактористов, ни шоферов среди красноармейцев, к сожалению, не оказалось. Мать-перемать. Но Иванов не захотел отказываться от засевшей в голове мысли, увеличить скорость передвижения их маленького сводного отряда. В качестве водителя в полугусеничную машину он, отрывая от сердца, послал Олега Голощапова, сносно владевшего управлением БА-10. И вообще сообразительного в меру своего веселого легкого характера. Олег, не то, чтобы в охотку, но с пониманием общей пользы от такой перемены, захватив один из экипажных ППС и сменив шлемофон с радийной гарнитурой на собственную пилотку, побежал к трофею. На место заряжающего Иванов попросил у Черкасова замену и получил оставшегося не у дел после гибели своей полковушки невысокого артиллериста-снарядного Витю Ершова.
Олег с управлением вражьего транспортера, не особо отличающимся от ему знакомого по броневику, разобрался довольно быстро, и Черкасов приказал бойцам садиться, «карета подана». Бронированная «карета» была рассчитана на водителя с ее командиром впереди и на еще отделение стрелков в количестве десяти человек в длинном открытом корпусе. За вычетом комиссара, усевшегося рядом с Голощаповым и Ершова, отправленного в танк, оставалось еще девятнадцать красноармейцев. Как они не теснились, но пятеро не влезали, и Иванов забрал их к себе не броню. Он не удивился, хотя и не обрадовался, считая, что снаружи на танке опаснее, чем хоть и за тонким, но бронированным корпусом трофея, когда в числе этой пятерки увидел Настю. В путь они тронулись не сразу. Голощапов, посоветовал Черкасову, а тот согласился, собрать с не успевших убежать и лежащих неподалеку подстреленных немцев каски и шинели. Почему бы, прорываясь через уже везде вокруг мельтешащих гансов, не прикинуться в почти наступившей темноте своими?
Некоторые из раздеваемых немцев оказались только раненными и их деловито, без особой злобы, докололи штыками. Некогда с пленными заморачиваться. Спешно убегавшие гансы оставили передний пулемет на вертлюге за щитком. Второй МГ лежал на земле рядом с убитым пулеметчиком — его подобрали тоже. Богатый запас коробок с пулеметными лентами под сиденьями возле борта оставили, а цинки с картонными пачками вражеских патронов в обоймах и без выкинули наружу — своих хватает, а ноги ставить некуда. Оставили и ящики с трофейными гранатами на деревянных ручках. Бойцы их уже успели за два дня оценить на себе, и они им понравились. Шесть германских касок и шинелей нацепили на себя передние, севшие у борта, красноармейцы, вот только правильно говорить на немецком из них не умел никто, лишь двое считали себя знатоками на уровне школьной программы, но их дикий гэкающий украинский говор вкупе с безграмотным построением фраз не мог бы ввести в заблуждение ни одного земляка Гете. Они разве что, «яволь» или «йа-йа» прокричать могли; с «гутен таг» или «ауф видерзейн» было уже гораздо сложнее.
Пока грузились, стемнело окончательно. Снова двинулись в восточном направлении, но первым теперь, в слабенькой надежде прикинуться своим и проскользнуть без боя, пошлепал по грязи колесами и гусеницами трофейный бронетранспортер. Какое-то время это им удавалось. Они, продвигаясь напрямик через подворья и сады с огородами, миновали еще несколько улочек и, в конце концов, выбрались на юго-восточную околицу. Впереди лежало голое пространство, почти ровное, где вчерашней ночью атаковал венгерский батальон, а справа шоссе, ведущее, если на юго-восток — к своим, а на северо-запад — в Будапешт. По шоссе сплошным потоком шла техника с приглушенными с помощью стальных или брезентовых экранов с горизонтальными щелями, чтобы не было видно сверху, фарами. На юго-восток шла — не на северо-запад, как они два дня с напрасной надеждой так нетерпеливо ждали. И вражеская, а не родная. Отъехав подальше от деревни, «ханомаг» остановился и тридцатьчетверка с одетым, чтобы не выделяться, на фару брезентовым чехлом с прорезью, тоже. Иванов спрыгнул с танка и пошел к Черкасову. Со стороны покинутой ими деревни продолжали доноситься очереди и трескотня одиночных выстрелов. Изредка что-то рвалось. Ручные гранаты? Мины? Снаряды? По всему, какие-то группы красноармейцев там все еще оставались и оружие до сих пор не сложили.
— Не нравится мне это, — сказал Иванов. — Где же наши с
— Но не удержали, — то ли укорил, то ли просто констатировал выбравшийся к нему наружу Черкасов.
