Городок Водников, двери троллейбуса раскрылись, диктор объявила остановку. Павильоны в ряд, прелестные дешевые едальни. Плакаты с сосисками, чуть высунутыми из хлеба, и прочими деликатностями выгорели на солнце, сплошь бело-синие, погожее было лето. Запах ванили и свежих блинов проник в салон, это невыносимо, она берет полный черпак жидкого теста, не белого, чуть кремового из-за маргарина и желтков, и отточенным движением распространяет его по дымящейся раскаленной конфорке, теперь шипящей, отзывающейся паром и дымом, как любой алтарь любому божеству, умащенный драгоценным маслом и влекущий голодных. Закрой ты уже двери, поехали.
Сибзавод, офисы. Немытые машины в ряд на парковке. Спит кто-то на водительском кресле, глаза в тени. Нищий в щегольских темно-зеленых полосатых брюках и в сером клетчатом пиджаке роется в урне. Что он ищет там, с утра банок не бывает. Коровьев, у кого еще в городе есть такой костюм?
– Я ему прямо так и сказала: ты давай решай уже что-то, я за тебя больше платить не буду!
Студентка разговаривает по телефону, скошенный подбородок, лицо с наглой обреченностью некрасивой девушки. Личная драма у нее, парень оказался ничтожеством, опять. Весь салон слушает, кто осклабился, а кто и сочувствует. Эпоха, когда разучились понижать голос.
Кивнув благодарно кондуктору, Олег вышел из троллейбуса у Библиотеки имени Пушкина. Здание растянулось меж двух улиц огромным грязно-серым прямоугольником, чуть позади – усеянная окнами, как инопланетный улей, башня книгохранилища. Интересно, каково там внутри. Лифты туда-сюда, наверное, гудят, скрежещут, на своем горбу книги не потаскаешь. Оставьте заявку – и ожидайте. Брат Хорхе принесет вам нужный том. Только не облизывайте кончики пальцев при чтении, литература может внезапно оказаться опасной, проповедуя несвоевременные вечные ценности. Восемь скульптур на фасаде библиотеки. Черные, вороненая медь, я где-то читал. Олег пригляделся. Пушкина узнаю, а остальные? Хламиды, рясы, сюртуки и пиджаки, усы и бороды, завитые парики. Кто-то воздел руку, а кто и обе. Тоскливо им, должно быть, глазеть на старенькую пятиэтажку напротив.
Хотел присесть на скамейку перед библиотекой и поговорить с учеными на фасаде, а может, выговориться до встречи с Васей, чтобы тому не так тоскливо было слушать, но солнце скрылось, налетел холодный ветер. Олег поднял воротник кожанки и быстрым шагом направился к подземному переходу. Справа здание общественно-политического центра, недавно после ремонта, аскетичное и строгое. А когда-то весь первый этаж занимали киоски. И каких только компьютерных игр там не было. Пацаны, бывало, толпой набегали после школы, прикупить что-нибудь. Или хотя бы одолжить на денек. За витринами с яркими манящими упаковками очкастым сычом сидел хитрый Артур. Он промышлял дисками, потом – коллекционными картами, и не было, казалось, в сером как портянка городе девяностых ни одного мечтателя, исстрадавшегося по цветастой фантастике, который не был бы Артуру должен. Отдай. Все отдай. За возможность стать героем в стальном панцире со сверкающим мечом, за шанс взглянуть на ночные мистерии эльфийских прелестниц, за скопированный калужскими пиратами билет в страну грез с дурным переводом. Нет уже ни киосков, ни Артура. А билет в один конец скачивают в интернете, как, впрочем, и все остальное.
Олег часто корил себя за привязчивую ностальгию, но что он мог поделать, если воспоминания детства и юности так и остались самыми яркими? Последующая череда скитаний, съемных комнат, одинаковых женщин – все это проплывало, не задерживаясь, не оставляя следа. Нырнул в смрадный полумрак подземного перехода и вынырнул на площади перед кафедральным собором. Пересек сквер, где среди черного грунта клумб распластались гигантскими губками зеленые с желтыми подпалинами кусты туи. Не перекрестившись, подошел к массивной двери, украшенной литыми барельефами, и с усилием потянул на себя.
Снял кепку, оказался в тихом полумраке притвора. Начищенная прикосновениями латунная дверная ручка пестрит повязанными платками. Запахи, копившиеся здесь годами, по осени всегда трансмутируют в смесь яблока и вишни, настаивается смирна, дымок от искривленных желтых свечей. Поприветствовав знакомого старого охранника в полудреме у доски объявлений, Олег повернул направо и по лестнице с красивыми коваными перилами спустился в нижний храм. Здесь было еще тише и прохладнее. Обширная церковная лавка закрыта, несколько прихожан ждут у стойки, Олег присоединился к ним. Молчаливые лица, погруженные в себя. К Богу в час крайней нужды. Из бокового прохода вышла старушка из местных. Женщина в коротком дорогом пальто обратилась к ней:
– Простите, а здесь кто-то работает?
– Ой, отошла она, скоро подойдет, обождите.
– Да мне святой воды купить.
– А, ну давайте я вам со склада продам.
– Замечательно. И почем святая вода?
– Святая вода бесплатная, – строго ответила старушка. – А бутылочка стоит двадцать пять рублей.
