Дорогая мама!
Пришла пора вздохнуть с облегчением и кое-что отпраздновать. С момента моего приезда сюда прошло семь лет! Или ты бросила считать? Надеюсь, тебе приятно жить в твоей роскошной квартире и тебя развлекает общение с угнетателями человеческих душ. Что ж, я тоже отучаюсь от привычки считать и скоро стану натурализованным. Вот что происходит в этой стране с людьми вроде меня: те, кому повезло, перестают быть иностранцами и натурализуются. Все очень изменилось, и я чувствую, что из меня вынули или вытравили что-то жизненно важное, но по крайней мере мне удалось получить диплом. Сколько же времени на это ушло, и я не уверен, что вещь, которую я сейчас держу в руках, стоит этих мучений. Если бы я послушался дяди Амира, то был бы теперь бухгалтером или еще кем-нибудь полезным, а вместо этого работаю в кафе и не знаю, чем еще мог бы заняться. До тебя доходят какие-нибудь известия о папе? Я представляю себе, как он мирно живет в Куала-Лумпуре, гуляет по ботаническому саду (в каждой бывшей британской колонии обязательно есть ботанический сад) или лежит в тени на веранде отцовского дома, повторяя наизусть стихи, которые помнит с детства.
Я начал снова:
Дорогая мама!
После выпуска я продолжал трудиться у Марка с утра до вечера, одновременно подыскивая себе другую работу. Он сказал, что я могу оставаться у него сколько захочу, но на повышение не рассчитывать. «Бизнес есть бизнес, мой благочестивый друг», — добавил он, кося глазами на растолстевшем лице. Я искал работу повсюду: в аэропорту (Гатвик был всего в двадцати минутах езды на электричке), в местных газетах, агентствах недвижимости, банках, в «Американ-экспресс» (в нашем городе был их главный британский офис), Университете Суссекса, Брайтонском университете, адвокатской конторе и даже откликнулся на объявление о курсах железнодорожных машинистов. Почему бы и нет? Но все это ни к чему не привело.
На Новый год я приехал навестить мистера Мгени. «А мы думали, ты уже совсем пропал», — сказал он, увидев меня. Он уже продал Дом ОАЕ какому-то бизнесмену из Заира, и тот переделывал его для продажи в обычный дом для одной семьи. Цены на недвижимость в этом районе сильно подскочили. Мэнни перебрался в Ковентри, но адреса не оставил. Амос нанялся на работу в Ливии, и там с ним случилось несчастье: ему в глаз угодил кусочек окалины, и глаз воспалился. Мистер Мгени узнал об этом от знакомого плотника, который поехал с Амосом в Ливию на ту же работу.
