— Дайте мне закончить. Новость о двух лицах, привезших пять килограмм кокаина в Венецию, распространилась как пожар. Албанцы сказали мне, что две француженки работали на русских и украли у них товар. План был таков: подкараулить, когда полиция отпустит тебя, и передать русским. Албанцы считали, что русские хотят свести с тобой счеты, а венецианская лагуна слишком велика, чтобы искать тела всех пропавших туристов. Когда ты сказал, что провел день с герцогом, полицейский, Росси, позвонил нам, несмотря на давление своего руководства. Он сильно рисковал, и я считаю, что он спас тебе жизнь, выиграв для нас время и не отпустив тебя на улицу.
— Вот почему он заставил меня помогать художнице делать скетчи девушек, хотя к тому времени полиция уже нашла их тела, — прошептал я.
— Именно. Адвокат сделал свою часть дела, а я договорился с албанцами, предложив более выгодный контракт. К тому же они не хотели неприятностей с нами на нашей территории. Русские же в Венеции только пришлые. До этого я считал случившееся личной местью дилеров за украденные наркотики. Но если все это было инсценировкой, призванной наказать аргентинца за отказ передать тебя Репину, то дело приобретает больший смысл.
— Почему Росси помог мне?
— Он работает на нас. Имя Линторффов хорошо известно в Венеции. Помимо всего прочего, они — попечители многих музеев в городе, — объяснил Михаэль.
— Репин атаковал меня, так как считает, что я украл тебя у него. К тому моменту, как ты приехал в Европу, у него уже было все организовано. Одним махом наказать молокососа, отказавшегося сотрудничать — к тому же все выглядело так, будто он твой любовник — и заполучить тебя. Репин хорош, должен признать, — сказал Конрад. — Маленькая война, устроенная Морозовым, это только проверка моих возможностей. Раньше у нас с Репиным никогда не было проблем. Он занимался своими делами и никогда не лез в мои.
— Возможно, он решил увеличить свое влияние. Если он все время знал, кто я такой, почему бы ему просто было не познакомиться со мной и не попытать удачу?
— Может, он потерял уверенность в собственном умении соблазнять? — фыркнул Конрад; остальные заржали как гиены. — Нет, он не будет рушить хрупкий мир между нами. Он избавился от Морозова на прошлой неделе из-за того, что тот атаковал меня без разрешения. Если бы дошло до полномасштабной войны, это была бы пиррова победа для любого из нас, — задумчиво проговорил он.
— Конрад, со всем уважением, но маловероятно, чтобы человек, всего лишь увидевший один-два моих рисунка, стал бы тратить так много денег, времени и усилий, чтобы заполучить меня. На свете тысячи более привлекательных людей, чем я. Даже если он заинтересовался мною, у него же был целый год в Буэнос-Айресе, чтобы что-нибудь предпринять. У меня нет ни семьи, ни близких друзей.
— Я тоже думал над этим, — вмешался Алексей. — Даже если бы существовали прямые перелеты из Буэнос-Айреса в Москву, то такой перелет занял бы тридцать часов. Но если долго держать похищенного человека под наркотиком, можно причинить непоправимый ущерб его мозговой деятельности, а Репин не захотел бы терять художника, который ему так нравится. Перевозить тебя морем было бы еще сложнее.
Я почувствовал тошноту и вцепился в стол.
— Я должен извиниться перед тобой, Конрад — у меня оставались сомнения, не приложил ли ты руку к аресту Федерико. Ты же организовал тот трюк с ценными бумагами.
— Только потому, что сенатор хотела отдать тебя албанцам. Я бы никогда не стал рисковать тобой, вмешивая в дело, касающееся наркотиков. Такие схемы обычно плохо заканчиваются, — тихо сказал он.
— Два человека заинтересовались мною одновременно… Простите, но звучит невероятно.
— Сколько ангелов может поместиться на кончике иглы?..** — мягко сказал Алексей. — То, что Репин продемонстрировал свой интерес к тебе, делает для нас эту игру легче. Сейчас мы знаем причины убийства Морозова и его последней атаки.
— Если только мы верим в то, что Морозова устранили из-за нас, наказав за своеволие, — как это декларирует Репин, а не просто потому, что Морозов хотел с нашей помощью избавиться от Репина, — сухо заметил Фердинанд.
— Нет, это понятно. Репин был в ярости — Конрад не дал ему увидеться с Dachs в Лондоне. Эта женщина должна была вручить ему Гунтрама, даже если сама и не подозревала о своей роли в этой пьесе. Уверен, что Репин подкинул Морозову идею атаковать нас, и мы должны были попасться в ловушку, тогда бы он начал настоящую войну против нас. Но когда Морозов стал терять деньги, контракты и человеческие ресурсы, Репин пошел на попятный, осознав, что не сможет одолеть нас, если мы ответим в полную силу. Смерть Морозова стала своего рода предложением мира, чтобы успокоить нас и восстановить прежние отношения, Фердинанд, — с задумчивым видом сказал Михаэль.
