— Нет, я не спокоен. Мне хочется порвать ублюдку глотку за оскорбление, но, чтобы одолеть его, я должен держать себя в руках. Репин — не обычный бандит, решающий все вопросы силой. Он искусный игрок. Пойдем, пообедаем вместе, а потом поедешь к Остерманну, порисуешь до шести.
— Не могу. Мне нужно заниматься — в конце недели экзамены.
Последнее, что я сейчас хочу — это брать в руки кисти! Все из-за них!
Конрад вздохнул и сел за письменный стол.
19 июня
Не могу поверить. Я лечу с Конрадом в Рим! Он сидит напротив меня, с головой зарывшись в бумаги, и если на дорогах не будет пробок, ужинать мы будем в ресторане отеля.
Сегодня после обеда я сбегал в университет за результатами экзаменов (пятерки и шестерки — это чудо). Гораздо лучше, чем в предыдущем семестре. Потом поехал в банк, но когда хотел, как обычно, пойти в библиотеку, Конрад не выпустил меня из своего кабинета.
— Побудь со мной. Тебе больше не надо заниматься. Видел твои оценки. Очень хорошо. Почему бы тебе не расположиться на диване и не порисовать? Я нашел в ящике стола твои карандаши, — осторожно предложил он.
Нет, рисовать мне совершенно не хотелось. Я уже месяц не брал в руки карандаш и с того вечера не был у Остерманна.
— У меня с собой книжка. Лучше почитаю, — поспешно сказал я, опасаясь, что он будет настаивать.
— Что за книга? — невозмутимо спросил Конрад, притворяясь, что занят своими бумагами.
— Теория о движении денежной наличности.
— Вот как? Необычный выбор для студента, который только что сдал сессию и ушел на каникулы.
— Хочу расширить свой кругозор, — я не смог придумать ничего лучше.
— Кажется, у меня тут где-то был каталог Дега.
— Нет, спасибо, я лучше почитаю свою.
Хоть бы он оставил эту тему!
— Почему ты больше не рисуешь? Уже месяц, как никто не видит тебя с чем-нибудь, имеющим отношение к искусству, — заметил Конрад. Не спрашивайте меня, откуда он узнал.
— Я много занимался.
— Ты избегал Остерманна весь прошлый месяц, и Фридрих сказал мне, что ты не притрагивался к краскам.
— У меня от скипидара голова болит, — глупый ответ, но меня переклинило. Я плохо соображаю, когда на меня давят.
— Странно, что у тебя внезапно появилась аллергия на него. Почему бы тогда тебе не попробовать акварель или карандаши, которые ты так любишь?
— У меня было много учебы, — попытался оправдаться я. — И, знаешь ли, невозможно рисовать каждый день. Для этого все-таки нужно вдохновение.
— И это говорит человек, который постоянно разрисовывает мои утренние газеты!
— Я думал, что ты их уже прочитал! Честно!
— Гунтрам, даже если ты бросишь рисовать, это не удержит Репина.
Откуда тебе знать? Может быть, ему станет скучно, и он найдет кого-нибудь другого, чтобы мучить.
— Ты только делаешь плохо себе, Maus.
— У меня перерыв в рисовании. Нужно время, чтобы найти что-нибудь вдохновляющее.
Да, вот удачный ответ. Спишем все на капризную артистическую натуру.
— Твой способ бороться с проблемами очень детский. Что дальше? Ты переломаешь себе пальцы дверью?
— Ладно, угадал! Я бросил живопись, потому что из-за нее я оказался в этом дерьме! — крикнул я.
— Maus, это не поможет. Скажи мне, ты скучаешь по рисованию?
— Да, каждый день, но я боюсь. Едва я начинаю рисовать, перед глазами возникают лица тех убитых девушек, и я не могу избавиться от этих мыслей. Репин так решительно настроен насчет меня. Каждую ночь я ворочаюсь в постели и думаю, думаю, думаю, что бы было со мной, если бы мы с тобой не познакомились. Скорее всего, я бы сейчас был уже мертв.
— Если ты бросишь рисовать, ты умрешь внутри. В этом нет никакого смысла. Он уже знает, что тот художник — это ты. Думаю, нам обоим не помешает сменить обстановку и побыть вдвоем. Сейчас в Риме, в Квиринале, проходит большая выставка Караваджо. Улетим сегодня и останемся там до воскресного вечера. Завтра ты сможешь сходить с Алексеем в музей Ватикана, пока я встречаюсь с римскими партнерами. А в субботу вместе пойдем смотреть Караваджо и погуляем по городу. Наш отель в центре, рядом с площадью Испании; очень удобно для того, кто в первый раз в городе… Клянусь, если ты не начнешь рисовать в Риме, то я найду тебе место бухгалтера в Цюрихе.
— У меня с собой ничего нет.
— Фридрих собрал твои вещи и рисовальные принадлежности.
23 июня, понедельник
Мы приехали в Вечный город в четверг вечером, и Рима в тот день я почти не видел. Самолет, машина, отель — и все быстро-быстро. Только успел заметить за окном автомобиля освещенные Колизей, Форум и Рынок Траяна. Я удивился, что на улицах мало транспорта, хотя было не так уж поздно, десять часов.
