— Он пытается заставить меня вступить с ним в переговоры, но я никогда не отдам ему своего консорта***. Убив Морозова, он продемонстрировал нашим овцам-ассоциатам, что он может быть более сильным и решительным, чем я. Репин ожидает, что мои люди либо заставят меня договориться с ним, либо отправят меня в отставку. Вчерашний его спектакль был нужен затем, чтобы показать нам, что он способен на нашей территории побить нас по нашим же правилам. Открыто купив картины Гунтрама, он продемонстрировал ассоциатам, чего он хочет от меня.
— Конрад, Гунтрам — один из нас, и я готов отдать за него свою жизнь, — заявил Фердинанд.
— Как и все мы, — сказал Горан; Алексей немедленно кивнул, соглашаясь с ним. Михаэль был не столь уверен, но и он выразил свое согласие. — Не стоит пускать козла в огород.
Примечания переводчика
Гибралтар — безналоговая зона.
** Теологическая задачка, ставшая со временем математической.
*** Консорт = спутник, супруг
========== "15" ==========
3 июня
Я вернулся к учебе, и меня стали охранять еще тщательней. Теперь это не только Хайндрик, но еще и его приятели. Ларс Амундсен (тоже из шведской армии), Петер Янсен (голландская армия) и Ян Уве Хартик (немецкие вооруженные силы).
После лекций приходится сразу ехать в банк. Иногда ко мне присоединяется Петер, но подозреваю, что моя маленькая армия уже действует ему на нервы. Я его не виню. Корина нас бросила, и ее можно понять: кто захочет общаться с человеком, который боится покупать кока-колу в автомате и не может себе позволить разговаривать с тобой на открытом пространстве больше двух минут?
Да, признаюсь — я до смерти боюсь этого Репина. Каждый вечер, когда я ложусь спать, в голове безостановочно прокручиваются десятки сценариев, как бы могла повернуться моя жизнь, если бы в ней не было Конрада. Вскоре после нашей с Репиным встречи на аукционе я нашел в моем университетском шкафчике сверток, перевязанный красной ленточкой. Подумав, что это от Конрада, я вскрыл его и обнаружил там книгу о венецианских акварелях Сарджента и записку:
«Нет слов, чтобы выразить ту огромную радость, какую дарят мне ваши работы. Нарисовать их мог только человек с такой прекрасной душой, как ваша. Ни фотографии, ни видео не способны передать ваше обаяние. Я считаю дни до той минуты, когда вы будете моим».
— Хайндрик, можешь подъехать за мной прямо к дверям? …Нет, прямо сейчас! — вот все, что я решился сказать по телефону, пока прятал сверток и письмо в сумку с лэптопом. Через десять минут Хайндрик подкатил ко входу. Я запрыгнул в машину.
— Если герцог узнает, что ты прогуливаешь, мы оба покойники.
— Заткнись и вези меня домой или в банк! Хотя бы куда-нибудь! — рявкнул я. Кажется, это подействовало — Хайндрик велел водителю ехать в банк.
— Что-то случилось, Гунтрам? — обеспокоенно спросил он. Вместо ответа я сунул Хайндрику сверток, и, прочтя записку, он выругался по-шведски. — Тебе придется поговорить с Гораном.
Я кивнул.
Приехав на Борзенштрассе, мы прямиком отправились на третий этаж, в кабинет Горана, неброский, но элегантный. Он глянул на письмо и спросил:
— Где ты это нашел?
— В моем шкафчике несколько минут назад. Я им редко пользуюсь. Замок был цел, и я подумал, что это от герцога. Дома лежит дубликат ключей.
— Ясно. Не волнуйся. Это несущественно. Я поговорю с Его Светлостью.
— Я не буду жаловаться, если вы запретите мне ездить в университет.
Да, я боюсь этого русского. Он еще ненормальней, чем я думал, и то, что я прячусь за спиной большого грозного немца, его не остановит.
— Не думаю, что в этом есть необходимость. Иди в библиотеку, позанимайся. Я позову тебя, когда будет обед. Попроси чаю у секретарей — ты очень бледный.
Я просидел в библиотеке до часу дня, когда за мной пришел Горан и отвел в кабинет Конрада. Конрад появился у себя через несколько минут, один, и я бросился к нему в объятья. Он некоторое время держал меня, медленно поглаживая по спине, а я вцепился в него намертво.
— Пойдем, Maus, — мягко сказал он, аккуратно высвобождаясь. — Не надо так нервничать. Это шкафчик в общедоступном месте. Даже ребенок мог бы его вскрыть и оставить записку.
— Он дал понять, что у него есть мои фотографии и видео! Он помешался на мне!
— Да, но тебе ничего не угрожает. Если он злится из-за того, что ты со мной, он возьмется за меня.
— Нет, он всего лишь желает трахать меня ночью и заставлять рисовать днем! — воскликнул я, обиженный спокойствием Конрада.
— Гунтрам, чего ты добиваешься? Хочешь бросить университет и всю оставшуюся жизнь бояться Репина? Любой мог добраться до шкафчика. Или ты прекратишь рисовать из-за того, что ему нравятся твои картины?
— Что, если он нападет на тебя?
— Не нападет. Если он не сделал этого после Венеции, когда был в ярости, то не сделает и сейчас. Он слишком многое может потерять. Репин просто пытается манипулировать тобой. Дает понять, что любит твой талант, а не внешность, и морочит голову романтической дребеденью.
— Как ты можешь быть таким спокойным?!
