В этот раз мы поселились в Сент-Реджисе.
— Все чисто?
— Да, мой герцог, — чинно ответил Алексей.
— Жду тебя завтра к восьми утра.
Затем все покинули номер, за исключением дворецкого, который принялся распаковывать наш багаж, и официанта в столовой, накрывавшего на стол.
— Ты не возражаешь, если мы поужинаем здесь? Я слишком устал, чтобы куда-то идти, Maus.
— Конечно. Давай здесь, — я попытался скрыть разочарование; да, мне хотелось погулять, но ничего, потерплю до завтра. — Ты заметил пианино в гостиной? Не удивительно, что именно римляне придумали слово luxus.**
— Кстати, твой бывший и очень популярный президент тоже как-то жил в этом номере. Комнаты отделывали по вкусу Ага Хана,*** поэтому обстановка такая вычурная. Я бы предпочел что-нибудь поменьше, но завтра у меня целый день деловые встречи, и тут удобно их проводить — есть отдельный вход, столовая, студия и гостиная.
— Какой из президентов? У меня два гражданства плюс еще отдельное место жительства, — засмеялся я.
— Перон из Аргентины. Я немного его знал, когда мой отец был жив. Хитрющий лис. Отец был о нем очень высокого мнения, и после двух недель, проведенных в Аргентине, я тоже его зауважал. Как он смог сохранить свою партию — это загадка. Его поддерживали наиконсервативнейшие представители старой гвардии и в то же время прокубински настроенная молодежь из герильи.****
— Видишь ли, перонисты — это не политическая партия, это движение. «Мы, перонисты, неисправимы», — любил говорить Перон.
— Неисправимы в смысле «неуправляемые», «ненавидящие перемены» или «ненадежные»?
— Сам выбирай, — засмеялся я.
— Только что-то одно? — пошутил Конрад. Похоже, его мнение об аргентинцах не стало лучше.
— У тебя завтра весь день встречи?
— Давай ужинать. Я хочу поскорее лечь спать, — коротко ответил он. Ладно, хорошо, никаких разговоров о делах. Мы прошли в столовую, по размеру не уступающую «малой столовой» у нас дома. Стол, предназначенный для десяти персон, был накрыт на двоих.
— Я заказал немного мяса, — сообщил мне Конрад. Официант открыл вино и исчез в кухне. Ну, по крайней мере, это не «больничная» еда, которой мне приходилось довольствоваться в последнее время.
— Думаю, что завтра ты можешь пойти с Алексеем в музей Ватикана, а после обеда осмотреть Собор Святого Петра. Потом вы погуляете и вернетесь сюда, скажем, в восемь вечера.
— Опять выгоняешь на целый день? А где Холгерсен?
— Да, с восьми утра — в девять уже начнутся встречи. Придет Альберт. Музей открывается в 8:30, а комнаты закрывают в час дня. Если погода будет хорошая, погуляешь с Алексеем. Он с бОльшим удовольствием проведет время в музее, чем Холгерсен — тот грозился уволиться, если я заставлю его совершить экскурсионный тур в Ватикан.
— Я-то думал, мы с тобой вместе посмотрим город, — разочарованно вздохнул я.
— Я знаю Рим очень хорошо. Когда мне было семнадцать, я жил здесь целый месяц вместе с Альбертом и Фердинандом в маленькой квартирке в Трастевере. Ходил на исторические курсы, пока они развлекались. За месяц квартира превратилась в свинарник. Каждый вечер девушки — это были разгульные семидесятые. Думаю, за эти четыре недели мне пришлось ночевать вне дома раз десять. С тех пор я зарекся делить что-нибудь с Альбертом. Фердинанд был не лучше. Не удивительно, что итальянцы считают немцев стадом шумных свиней, потому что эти двое — прекрасное тому подтверждение.
— Альберта я еще могу представить в такой ситуации, но Фердинанд? Невозможно!
— Я еще не рассказывал историю о двух то ли датских, то ли шведских куклах, которых он чередовал весь месяц? Так как это стало слишком хлопотно для него, Фердинанд под конец решил свести их вместе. Я, конечно и сам не святой, у меня тут было несколько приключений, но я хотя бы не занимался сексом публично, на глазах у соседей, которые в результате были вынуждены вызвать полицию.
— Фердинанд?! Не может быть! — я недоверчиво засмеялся.
— Пришлось его спасать. Мой дядя поручился за него. Думаю, это был прощальный бенефис Фердинанда, потому что потом он пошел в армию, женился на Гертруде, у них сразу родился Карл Отто, и всё закончилось.
— Он еще жаловался мне, что ты прыгал из постели в постель последние годы, хотя сам еще хуже! А на вид такой строгий и серьезный…
