— Встречаться — в смысле, трахаться на кухне, — пояснил Алексей. Я покраснел. — Как-то раз, вечером, после смены (во время работы — никогда), мы занимались сам-знаешь-чем, и нас засек официальный бойфренд Жан-Жака. Хозяин Кёнигсхалле. Я и понятия не имел! Очень плохо для того, чья профессия — разведка.
— Паршиво. Герцог сильно разозлился на тебя?
— Сердился и чуть не вышвырнул вон. Сказал мне, что только идиоты гадят там, где едят. Другими словами, конечно. Жан-Жака уволили, но Фридрих сразу же предложил ему место шеф-повара в замке. Я уговорил его принять предложение, хотя он собирался вернуться во Францию. Герцогу очень нравилось, как Жан-Жак готовит, и он разглядел в этой ситуации возможность хорошо есть дома. До 2001 года я старался не давить на Жан-Жака, а потом попросил разрешение у Фердинанда — выговор от герцога трудно забыть. За это время у Жан-Жака было много приключений, и меня он рассматривал только как партнера по сексу.
— Не знал. Это плохо для тебя.
— Я много и напряженно работал — хотел предложить ему что-то большее, чем вечерний секс с горячим охранником. Если я стану советником, как Михаэль или как сейчас стал Горан, у меня будет определенная стабильность. Подвижки уже есть: по крайней мере, Жан-Жак перестал ходить по клубам. Если он идет туда, то со мной.
— Я не ошибся. Ты очень похож на своего босса, — я рассмеялся, радуясь за Алексея.
— А как твои дела? Не видел тебя с декабря.
— Ну да, ты же путешествовал где-то там, — протянул я.
— Просто навещал старых друзей, — ухмыльнулся он. — Выкладывай, Гунтрам, или мне прибегнуть к другим способам дознания?
— Нет, спасибо. Лучше я сам, — рассмеялся я. — Всё идет хорошо. В основном. В начале года Конрад без объяснений исчез. Я не знал, где он. Потом мне рассказали про заваруху, устроенную этим парнем, Морозовым, с последствиями которой им пришлось разбираться. Сейчас, кажется, все хорошо. Но на горизонте возник другой ненормальный русский. Боюсь, как бы всё не повторилось… Ох, извини, не хотел тебя оскорбить.
— Он и есть ненормальный. Не волнуйся, я не чувствую себя оскорбленным.
— Его недавняя записка напугала меня, если честно. Я его боюсь. Из-за меня он может напасть на Конрада. Я никогда не хотел, чтобы это случилось, и не знаю, что делать, чтобы это остановить. Теоретически, мне надо бы поговорить с ним и сказать, чтобы он проваливал, но я слишком боюсь его.
— Это все равно не помогло бы. Репин очень упрям, и если он интересуется тобой уже три года, так просто он не передумает.
— И что мне делать?
— Ничего. Оставь это герцогу.
— Не могу. Я втянул его во всё это.
— Нет, это Репин заварил кашу, — возразил Алексей. — Я уехал из России, в том числе, из-за него. Он из тех, кто любит всё контролировать, и его просто так не остановишь. Герцог разрешил мне кое-что тебе рассказать. Я приехал сюда, оставив службу — мне претило многое из того, чем приходилось заниматься. Мы стали хуже наемников — брались за любые грязные дела, чтобы заработать. Я видел много вещей, которые мне не нравились. Мне было двадцать шесть, когда я познакомился с Репиным в Курдистане. Сначала я решил, что он всего лишь обычный торговец оружием, один из тех, кто навещает генералов, чтобы купить у них что-нибудь. Мы стали общаться, потому что он был невероятно интересный и незаурядный человек, а потом сделались любовниками.
Я вытаращил глаза. Три года вместе?
— Это продолжалось до 1996 года, когда мне всё надоело, и я покинул страну. Наши отношения никогда не были чем-то серьезным, и о любви речь не шла. Для него я был игрушкой для секса, а я от него многое узнал об искусстве. Это стало огромным открытием для меня, бедного мальчишки из Питера, который ничего не знал, кроме службы в армии, а потом в КГБ. Он никогда не был груб или жесток, пока мы оставались вместе, хотя он — беспощадный человек, который мог запугать даже людей, прошедших Афганистан. Умный, холодный, немилосердный по отношению к врагам, он был великодушным любовником. Ну, по крайней мере, по отношению к тем, кто его, по его мнению, не предал и не разочаровал. Он позволил мне уйти и даже поговорил с Линторффом, чтобы тот меня взял к себе. Только поэтому со мной не разделались его подчиненные. Он контролирует там все, и его бизнес, основанный на проституции, торговле оружием и наркотиками, уже приобрел мировой размах. Аль Капоне — малыш в песочнице по сравнению с Репиным.
— Ты говорил, что не знаешь его.
