— Надо было украсть те салфетки, — пробормотал я, проклиная себя за то, что, как идиот, забыл взять с собой бумагу. На полу тут не порисуешь.
— Гунтрам, мы в Храме! — он изобразил шок. Я недобро взглянул на него. — У меня с собой блокнот. Я знал, что ты не устоишь, парень, — рассмеялся Алексей, вынимая из кармана пиджака небольшой блокнот с твердой обложкой — в таких удобно рисовать стоя.
— Ты знаешь меня лучше, чем я сам. Большое спасибо.
— У меня много опыта в принудительном прекращении голодовки, — хихикнул он и отошел, чтобы сесть на одну из деревянных скамей.
Оказалось, я слегка сдал в скорости и легкости, но после третьего или четвертого неудачного наброска былой темп вернулся. Не знаю, как долго я там простоял, но я сделал не меньше восьми скетчей скульптуры с разных ракурсов. Когда я сосредоточился на лице Девы, кто-то слегка толкнул меня в спину.
— Извините, — сказал невысокий человек, одетый, как священник, с эмблемой Ордена Иезуитов на правом лацкане. — Простите за неловкость, но я не мог не попытаться взглянуть на ваши наброски. Ее давно никто не рисует.
Меньше чем через секунду Алексей уже стоял рядом с незнакомцем, пристально глядя на него. Да ладно, это просто старый священник.
— Прошу прощения. Я не знал, что это запрещено.
— Не запрещено. Просто никто этого больше не делает, если только вы не приходите сюда вместе с классом из художественной школы. Никто больше не рисует прямо с натуры. Меня зовут Энрико Д'Аннунцио. Я работаю в здешней Сокровищнице.
— Приятно познакомиться. Гунтрам де Лиль, — я пожал ему руку. Алексей так и стоял рядом, но священник не обращал на него внимания.
— Можно взглянуть? Спасибо. — Он взял у меня блокнот и быстро перелистнул несколько первых страниц, остановившись на последней. — Первые вообще никуда не годятся — словно вы только пробуете материал, — но потом становится лучше, и в последних двух вам удалось уловить дух скульптуры. Где вы учитесь?
— Я не учусь специально. Это просто увлечение, — пробормотал я.
— В таком случае я подправлю первые, чтобы вы поняли, к чему должны стремиться. Карандаш, пожалуйста.
Я послушно отдал свой карандаш, замолчав от растерянности. Теперь я знаю, где Фридрих набрался своих диктаторских замашек. — Эй, охранник, подержите это. — Алексею пихнули папку, которую до этого держал в руках священник, и иезуит принялся за второй скетч. — Здесь нужны долгие линии, не надо сомневаться. Сначала хорошенько разглядите объект, запомните его, а потом уж рисуйте. Не стоит пробовать на бумаге, чтобы найти подходящие линии — как это делают многие. Лучше вообще не смотрите на то, что рисуете, фокусируйтесь на изображении, пусть рука слушается вас, а не наоборот. Всем управляет ваша голова, а не рука. — Он работал очень быстро, и буквально через несколько секунд полностью переделал мое убожество. — Я не понимаю, почему первые такие плохие, а последние сделаны вполне прилично.
— Я месяц не рисовал, — признался я.
— Это неправильно. Рисование — как спорт. Нужно практиковаться каждый день. Вам стоит подумать о том, чтобы начать учиться. Если вы не хотите специализироваться в искусстве, всегда можно найти частного учителя. Пойдемте в мой кабинет, я дам вам список преподавателей.
— Я живу в Цюрихе.
— Тогда… дайте подумать… Там можно найти приемлемых преподавателей. Есть один, ужасный характер, но весьма хорош. Жаль, что он не берет учеников.
— Мастер Остерманн? Я занимаюсь у него.
— Тогда вы в хороших руках, но не показывайте ему первые наброски. Он их порвет и заставит съесть кусочки, — хихикнул священник.
— Знаю… И мне опять придется рисовать что-нибудь идиотское, — вздохнул я.
— А не вы ли написали картину с собаками? Остерман прислал мне каталог этого года. Если бы мы не были старыми друзьями, я бы решил, что он меня ненавидит.
— Да, это моя, — я сглотнул. Пора услышать критику от настоящего эксперта, а не от леди за чашкой чая.
— Хорошо. Обещающе. Сможете достичь большего, если будете усердней работать. Концепция хорошая, удачно использованы свет и пространство, но есть, куда расти. Не ленитесь, молодой человек. Надолго вы здесь?
— До вечера субботы, — теперь Алексей убьет меня за то, что я выдал совершенно секретную информацию.
— Жаль. Вот моя визитная карточка. Там адрес электронной почты. Присылайте мне фотографии ваших работ. Мне будет интересно следить за вашим прогрессом. Нам здесь всегда нужны хорошие художники. Доброго дня, — и он быстро ушел; я даже не успел попрощаться. Я спрятал визитку в папку.
— Эй, охранник! Ты понял, что это было? — шутливо спросил я.
