— Я это все рассказываю, чтобы тебе не пришлось слушать ту же историю в исполнении Алексея. Экономлю твое время. Кстати, ты знаешь, что они с Репиным были хорошими друзьями?
— Не меняй тему разговора. — Я сердито посмотрел на Конрада. — Да, знаю, — признался он.
— И когда ты собирался мне это рассказать? Или ты вообще не собирался рассказывать?
— Что бы там между ними ни произошло, это случилось почти десять лет назад, и все это было не больше, чем кувыркание в постели. Репин отправил Алексея ко мне, поскольку только так он мог оставить службу, и, думаю, потому что Репин хотел расстаться с ним по-дружески. Антонов абсолютно лоялен нам.
— Почему ты так в этом уверен? Мне нравится Алексей, и он однажды спас мне жизнь, но Репин совершенно ненормальный.
— Потому что Репин едва не убил Алексея, пытая его, чтобы выяснить источник утечки в своей организации. Алексей оказался невиновен, и Репин почувствовал что-то вроде раскаянья, поэтому отослал его ко мне, хотя все могло закончиться выстрелом в голову. Если ты считаешь, что Антонов способен предать нас, чтобы вернуть себе расположение Репина, ты ошибаешься. Он ненавидит его всеми фибрами своей души, потому что в процессе «расследования» была убита его семья. Никогда никому не рассказывай то, что я тебе сейчас сказал. Никто об этом не знает. Даже Фердинанд. Алексей — одно из моих лучших приобретений, и я не хочу, чтобы его карьера была разрушена из-за сплетен.
— Я буду молчать, — шепотом пообещал я, чувствуя, что меня вот-вот стошнит. — Почему он мне ничего не сказал?
— Потому что не хотел тебя пугать Репиным. Возможно, он еще и не хочет вспоминать. Ему потребовалось полгода, чтобы вернуться в строй. Он был скорее мертв, чем жив, когда я его получил.
— Это ужасно! Они же были любовниками!
— Гунтрам, не все люди похожи на тебя. Такие отношения — не гарантия верности. В действительности, любовник обычно и бывает тем человеком, который наносит тебе финальный удар. Алексей не имел никакого отношения к проблемам Репина, но тот не был на сто процентов уверен в этом. Репин окружен гораздо более зубастыми акулами, чем я. Любой признак слабости для них — сигнал к нападению, — задумчиво сказал он, глядя в никуда.
Я почувствовал укол страха: в голове всплыло воспоминание о собрании, где мне рассказали про Репина, и о том, как холоден был голос Конрада, когда он сказал: «Хочу услышать твою версию, прежде чем принять решение»; возможно, поэтому Фердинанд был так расстроен в то утро, а Горан — мрачен. Конрад думал, что я — часть хитроумной схемы, направленной против него, и обдумывал необходимость моего устранения? Ведь Конрад и Репин не слишком отличаются друг от друга…
— Почему ты взял его к себе? — тихо спросил я, хотя на самом деле я хотел узнать, почему Конрад оставил меня в живых. Его паранойе нет пределов, и я знаю, что когда он чувствует угрозу, его жестокость безгранична.
— Алексея? Потому что все, за что берется, он делает прекрасно. У него есть доступ в такие места, куда нет ходу никому другому. Иногда я думаю, что если бы Алексей захотел, он смог бы уговорить Бен Ладена отдать ему в жены свою любимую дочь. Он — прирожденный дипломат и солдат. Потеря Репина — мое приобретение.
— Алексей сказал, что Репин не исчезнет и не отступится от меня. Подаренная им книга объясняет, каким он меня видит, и что ему во мне нравится.
— Возможно, это так, но, с другой стороны, существуют сотни книг о Сардженте, но Репин выбрал альбом с венецианскими пейзажами. Тем самым он говорит мне, что считает, что я украл тебя у него, и он хочет вернуть тебя.
С этими словами Конрад подошел ко мне, наклонившись, сдернул меня со стула и крепко стиснул в объятьях.
— Я никогда от тебя не откажусь. Ты — мой, — с пугающей серьезностью сказал он.
========== "17" ==========
25 июня
Ужин прошел хорошо, монсеньор держался со мной очень приветливо. Он был более чем счастлив получить три чека от Конрада: один — по результатам аукциона (я подумал, что Гертруда после своего фиаско потеряла возможность использовать эти деньги в Фонде), второй зеркалил предыдущую сумму плюс 150 000 от Репина и третий с деньгами, ранее полученными от него же, с обязательным условием потратить их на церковный проект в Аргентине.
— Боюсь, что в этом году банковским клеркам придется больше работать, — сказал Конрад к моему большому удивлению. Общая сумма была того же порядка, как мой образовательный фонд. Не то чтобы я был против. Я сто раз предпочту, чтобы он тратил свои деньги на что-то полезное, чем выбрасывал их на покупку люксовых часов.
— Мой герцог, мы признательны за вашу щедрость, учитывая ваши предыдущие пожертвования.
— Вам следует благодарить Гунтрама. Он так высоко поднял планку в этом году, что нам пришлось платить больше. Но мы это переживем, — рассмеялся Альберт.
— Большое спасибо, молодой человек. Бог вознаградит ваши усилия.
