Некоторое время спустя я очнулся, и думаю, что я находился на борту самолета, потому что кресла выглядели очень похоже, но это был не самолет Конрада. Рядом со мной сразу же материализовался Горан и ласково сказал:
— Не сейчас, братец. Поспи еще немного. Мы скоро будем дома.
В руку что-то кольнуло, мир закружился, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы не стошнило.
В следующий раз я разлепил глаза с трудом. Все тело болело, хотя я лежал на чем-то очень мягком и был завернут в одеяло. Во рту стоял резкий металлический привкус, и очень хотелось пить — словно я несколько дней шел через пустыню. Приоткрыв глаза, я понял, что лежу в постели Конрада, одетый в собственную пижаму.
Я отбросил одеяло и попытался встать, но меня еще мотало. Пришлось ухватиться за столбик кровати, чтобы не упасть. Шатаясь, я побрел в ванную. Попив воды, я почувствовал себя лучше и стал искать, во что бы обуться. Мои тапки стояли там же, где и всегда. Дверь неожиданно оказалась не заперта. Я вышел в коридор и увидел, что в студии Конрада горит свет. Глубоко вздохнув, я постучался.
— Войдите, — послышался глубокий голос Конрада.
Я вошел в комнату, хватаясь за стену. Взглянув на Конрада, я к своему полнейшему ужасу обнаружил, что он просматривает содержимое моего лэптопа. Мой дневник. Он читал его, совершенно не стесняясь. Я зажмурился; слезы подступили к глазам. Теперь он знал всё. Никто еще так меня не унижал!
— Ступай в постель. Здесь слишком прохладно для тебя, — сказал он, даже не взглянув на меня. Я стоял неподвижно и в ужасе смотрел на него. Он — одержимое чудовище, как и говорил Константин.
Захотелось умереть.
— Ты не голоден? — Я отрицательно помотал головой. — Иди, ложись. Тебе нужно отдыхать.
— Ты прочитал мой дневник, — пробормотал я.
— Да, дважды. Мне нужно было понять, что творилось у тебя в голове последние месяцы, что ты делал, и насколько Репин вовлек тебя в свои козни. И чтение дневника — самый легкий и безболезненный способ узнать все это. Иди в кровать. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы спорить, — сказал он, бросив на меня пустой взгляд. Тот, который говорит тебе, что лучше подчиниться.
И я подчинился. Побрел обратно по коридору, в спальню и в постель. Я чувствовал усталость, кружилась голова, но заснуть не удавалось. Через некоторое время пришел Конрад. Яростно сдернул пиджак и галстук, отбросил их на стул. Я смотрел на него, и он долго смотрел на меня в ответ; было заметно, как гнев плещется в его глазах, становясь все очевиднее.
— Ты читал мой дневник, — повторил я, больше не выдерживая напряжения. Конрад звучно положил свои часы на столик и приблизился к кровати. Я вздрогнул. Он подался вперед и отвесил мне пощечину, вложив в нее еще больше силы, чем тогда, в самолете. Я упал на кровать и начал всхлипывать.
— Ты не только поцеловал этого ублюдка, ты несколько раз с ним разговаривал! — заорал он. — Я не убью тебя только потому, что ты дважды отказал ему, хотя это означало бы твою свободу. И потому, что ты действительно любишь меня. На этот счет ты никогда не лгал мне. Всё, мы помирились.
Он закончил раздеваться, надел пижаму и лег в постель. Я скорчился на максимальном расстоянии от него, но он поймал меня за талию и дернул к себе, вцепившись железной хваткой. Я попытался вывернуться, но он предупреждающе стиснул меня, и я затих.
— Разве ты не скучаешь по моим рукам? Это последнее, что ты написал в своем дневнике. Успокойся и спи. Поговорим завтра, — понизив голос, приказал он.
Я замер, пытаясь справиться с растущим ужасом внутри.
Следующим утром спящий Конрад все еще сжимал меня в руках. Я попробовал хотя бы на дюйм освободиться от его удушающих объятий и в результате разбудил его. Он отпустил меня, я повернулся и увидел, что он подпер голову рукой и следит за мной, словно хищник. Я отвел глаза.
— Умойся и оденься. Встретимся в гостиной, — коротко сказал он.
На секунду я подумал о том, чтобы проигнорировать его, но я знал, что это бессмысленно. Он всегда берет вверх надо мной.
Через полчаса я вышел к нему в малую гостиную, где уже был накрыт завтрак. Он что-то читал, на этот раз на своем компьютере. Я, как идиот, замер у двери. Вошел Фридрих и мягко улыбнулся мне.
— Доброе утро, мистер де Лиль. Вам лучше?
— Да, спасибо, Фридрих, — шокировано ответил я, втайне радуясь, что хоть кто-то здесь добр ко мне.
— Сядь, Гунтрам. Не стой столбом.
Этот добрым не был.
Дворецкий подал кофе и чай, я получил тарелку Bauernfr"uhst"uck*, с меньшим количеством бекона, чем полагается.
— Ты вчера весь день ничего не ел, — шепнул мне на ухо Фридрих.
Когда старик вышел из комнаты, я сразу почувствовал себя потерянным и одиноким. Я медленно принялся за еду — аппетита не было, но я боялся еще больше разозлить Конрада. Мне уже было хорошо известно, что он способен сделать с человеком, который ему не подчинился. Даже русские бандиты думают дважды, прежде чем «перебегать ему дорогу». Я, опустив голову, ел, чувствуя, как он сверлит дырку в моем черепе, попивая черный кофе.
