— Сбегать было чрезвычайно опасно и глупо. Ты на самом деле думаешь, что можешь скрыться от меня? Наивный мальчишка. Я могу найти тебя, где бы ты ни прятался. Это только вопрос времени.
— Ты больше мною не интересовался. Я просто избавил тебя от хлопот, — защищаясь, сказал я.
— Я все еще «интересуюсь» тобой. Ты — Консорт Грифона, как тебе известно. Твое место рядом со мной. Какие бы трения между нами ни возникали, они должны решаться приватно. Это было первым правилом, которое я установил для тебя. Ты же нарушил его, дав Репину затянуть себя в свою паутину. Одного этого достаточно для сурового наказания. Я не разговаривал с тобой несколько недель, потому что мне требовалось время, чтобы успокоиться перед тем, как решить, какое наказание для тебя будет подходящим.
Побег был верхом глупости. Твои действия могли истолковать, как предательство, и это стало бы смертным приговором тебе, и если бы я не привел его в исполнение, то это сделали бы ассоциаты. Никто не уходит из Ордена. Ты принадлежишь ему и мне. Я ценю то, что ты, дабы избежать эскалации конфликта, защищал меня перед Репиным.
Я в ужасе смотрел на него. Смертный приговор?
— Твое счастье, что ты так любишь всё записывать. Иначе наше расследование не прошло бы для тебя безболезненно. Честно говоря, никто из расследовавших не мог поверить в твою версию, потому что в такую наивность трудно поверить. Но проверка компьютера показала, что все записи в дневнике сделаны именно в те даты, которые на них стоят. На настоящий момент другие ассоциаты не знают, что тебя не было шесть дней. Официальная версия будет такова: ты навещал старых друзей на юге Франции, путешествуя, как студент.
Расследование? Мне стало плохо.
— Так значит, Репин сказал о тебе правду…
— Да. В основном. Я — Грифон, и меня готовили к этому с семи лет. Вся моя жизнь посвящена семье и Ордену, который мы возродили в XVII веке. Я — то, что я есть, и меня не изменить. Я всегда держал тебя в стороне от моих дел, потому что тебя не воспитывали для того, чтобы стать одним из нас. Тебе нечего с нами делать, твоя роль в том, чтобы быть моим личным компаньоном, и потому за твои действия отвечаю я. Теперь ты — часть моего дома и моей семьи. И пока ты следуешь моим командам, тебе позволено жить и заниматься своей артистической карьерой.
— Что?! Это безумие! Я и не подозревал, что ты за чудовище!
— Князь цу Лёвенштайн объяснил тебе, чего от тебя ждут, и ты согласился. Тебя проинформировали о наших действиях в России, и ты принял их. Ты дал ему слово поддерживать меня и помогать растить моих детей. Ты должен держать обещания.
— Зачем я тебе нужен? Я не хочу оставаться с тобой! Я тебе изменил.
— Поцелуи и разговоры с Репиным — это серьезное оскорбление, но этого мало, чтобы говорить о неверности. Было много смягчающих обстоятельств — не ты все это инициировал, ты находился в стрессовой ситуации и купился на спектакль с охранником. Репин сделался в твоих глазах человеком, который спас тебя от изнасилования, одного из твоих величайших страхов, если я не ошибаюсь. Также ты ничего не сказал ему о моей деятельности и постоянно заявлял ему, что любишь меня.
— Я не лгал, когда говорил, что люблю тебя, — тоскливо проговорил я.
— Сейчас я в этом уверен и поэтому-то и даю тебе еще один шанс, если ты захочешь им воспользоваться. Имей в виду, что вне этих стен для тебя жизни нет.
— Я не понимаю тебя, — сказал я с отчаянием. — Ты так убеждал меня, что любишь или, по крайней мере, хочешь, но только что угрожал, что убьешь меня, если я не буду делать то, что ты хочешь.
— Добро пожаловать во взрослый мир, где любовь — это не сбор ромашек на лугу под щебетание птиц, — сухо усмехнулся Конрад. — У тебя есть возможность жить со мной и исполнить все свои мечты. И ты хочешь отказаться от этого только потому, что осудил меня по морали среднего класса. Мы — правители, и потому мы стоим над законами, обязательными для обычных людей. Моя ответственность основана на том, что все мои решения предварительно тщательно взвешиваются. Ты назвал бы Карла Великого, Оттона, Барбароссу или Клавдия убийцами? Нет. Они были вождями. Когда я был избран Грифоном, на меня легла огромная ответственность. Даже этот титул не принадлежит мне. Он принадлежит моей семье и моим детям. Я не преступник, как Репин. Я не эксплуатирую детей и женщин и не продаю наркотики или оружие.
— Нет. Это делают твои партнеры, а ты и твои ассоциаты получаете от этого прибыль.
