— Это от души. Прошу, возьмите.
Пришлось забрать у девушки сверток, поблагодарить за заботу и выпроводить, пока эта девица не повисла у меня на шее, а попытки уже были. Да, в мой домик заглядывали люди. Они считали меня травником, лекарем. Обращались за снадобьями, но только самые отчаявшиеся, потому что страх был сильнее. Общаясь с ними, я понял одну неприятную истину — я возненавидел людей. Каждый раз, когда кто-то стучал в дверь, мне хотелось проклясть его. Конечно, я этого не делал, но давно привык, что люди — зло. Только потеряешь бдительность, как они найдут лазейку и уничтожат тебя. От этого было не по себе. Не страшно, нет. Бояться я отвык.
— Девчонка прехорошенькая, — цокнул Рик. — Эх, где мое родное тело? Уж я бы своего не упустил.
— Не говори чепухи.
На самом деле, я чувствовал себя не более живым, чем Рик. Внутри поселился холод, настолько великий и пронизывающий, будто был там всегда, будто я с ним родился.
— Зар, тебе всего девятнадцать, — настаивал Рик. — Зачем упускать то, что само идет в руки? Взгляни, какая красотка. И в следующем месяце не теряй времени даром. О, а у нас сегодня день гостей. Не хочешь ту — бери другую.
Я убрал со лба спутавшиеся пряди волос, но они все равно упрямо лезли в глаза. Слишком отросли, хоть и пытался их обрезать. Получилось косо, неровно, и я бросил зряшные попытки. А в двери уже стучали. Действительно, день приемов. Большая редкость.
— Здравствуйте, господин Зардан. — За дверью обнаружилась дочка местного булочника, сама румяная и сдобная, а еще такая болтливая, что хотелось подарить ей кляп.
— Здравствуйте, госпожа Виола. Как поживают родители? Отцу лучше?
— Да, господин Зардан, — весело отвечала девушка. — Ваш настой от бессонницы помог, и теперь папенька спит, как младенец. Просил вам кланяться и прислал калачи. А еще хотел заказать настой на следующий месяц.
— Он уже готов. Хотите, можете забрать сегодня.
— Ой, конечно, хочу! — Виола едва не захлопала в ладоши. Потом опомнилась, передала мне корзину и будто невзначай коснулась руки. — Мы уже забеспокоились, что вы уехали, господин Зардан.
— Почему это? — насторожился я.
— Так все лекари сейчас в соседнем тее. У тейлорда Зертиса единственная дочь неизлечимо больна. Он любые деньги обещает тому, кто её исцелит.
Лика? Больна?
— И что же с ней? — спросил я.
— Так никто не знает. Не встает с постели, бедняжка. Чахнет, вот уже второй год.
— Второй год?
Неужели? Мог ли виновником болезни Лики быть я? Или что-то случилось уже после моего отъезда?
— Да, тейлорд совсем отчаялся, — сокрушалась добрая Виола. — Обещал баснословное богатство тому, кто вылечит тею Малику. Вот туда и едут все, кому не лень, но пока никто не помог. Но мы надеемся, вы нас не оставите, господин Зардан.
— Я не планирую покидать свой дом, — заверил девушку и постарался как можно скорее выпроводить. Стоило двери закрыться за её спиной, как передо мной возник Рик.
— Слышал? Довел девчонку, болеет, — заявил он.
— Это вряд ли из-за меня, — качнул головой, хотя внутри все переворачивалось от беспокойства.
— Уверен? Лика ведь была влюблена в тебя. А ты так до сих пор по ней чахнешь. Почему бы не проведать красотку? Два года тебя ждет.
— Рик, ну с чего ты взял, что Лика ждет меня? — спросил устало. — Это ведь действительно может быть болезнь.
— Тогда ты тем более обязан поехать туда и узнать, — заявил призрак. — Ты остался последним магом в Ассари, Зардан. Если кто-то и сможет ей помочь, то только ты.
— А тебе не кажется, что меня с легкостью узнают? — упирался больше для вида, хотя в глубине души уже все для себя решил.
— Я думал, что хорошо учил тебя, — оскорбился Рик, скрещивая руки на груди. — Оказалось, что плохо. Послушай, Зар, мы ведь проходили с тобой виды морока. Разве ты не сможешь скрыть свою внешность? Тем более, что рядом не будет никого, кто бы распознал заклинание.
— И то верно.
Я сел в кресло, а Сай подошел ближе и опустил голову на колени, умильно глядя в глаза. Угостил пса крупицей магии и погладил по лбу. Вот и вся моя семья: призрак наставника и призрак собаки.
— Фамильяр, — фыркнул Рик.
— Что? — Я поднял голову.
— Говорю, не призрак собаки, а фамильяр, — ответил он. — И не смотри на меня так возмущенно. Иногда мысли написаны у тебя на лбу.
— А иногда ты пользуешься своей сущностью и нагло в них копаешься!
— Не без этого, — подтвердил наставник. — Так что, Зар? Рискнешь высунуть нос из норы? Ты уже достаточно окреп, чтобы защитить себя. Тем более, что тебе совсем не безразлична судьба этой девочки.
— Я… рискну.
Решение принято. Возможно, Малика действительно нуждается в моей помощи. А если она погибнет? В этом буду виноват только я, потому что мог помочь, и не помог. А внутри разливалось тепло при мысли, что мы встретимся снова. Моя Лика…
— Ой, только не надо смотреть прямо перед собой с лицом мечтательного идиота! — фыркнул Рик. — Поднимай зад и собирайся. На рассвете выходим.
— Когда это ты успел решить за меня?
— Я? Да брось, ты уже и сам все решил. Так зачем медлить?
