— Да, — кивнул, замечая, как спокойно говорит об этом дед Рамон.
— Добро. И как оно, быть магом? Скверно, а?
И дед разразился скрипучим смехом.
— Я не понимаю…
— А что тут понимать-то? Бабка твоя знатной магичкой была. А красивая, стерва! Я как увидел её, и плевать стало, маг она или нет. Так и прожили. Жаль, померла она рано. Ты её ведь почти не помнишь?
— Да, очень смутно.
Бабушка казалась далеким расплывчатым образом. Она умерла, когда мне исполнилось четыре.
— Обещал я ей, что позабочусь о наследнике её силы, — вздохнул дед. — И сын мой — остолоп! Нет, ко мне пойти, посоветоваться, так он сразу ребенка гнать. Еще и врали мне, что отправили тебя погостить к родичам. Но я их сразу на чистую воду вывел. Одним словом, я рад, что ты жив, внучек.
— А я-то как рад, — улыбнулся деду. — Но если ты не против магов, почему всегда рассказывал о них всякие ужасы?
— А что мне оставалось делать? Вы могли ничего и не унаследовать. И с магами действительно надо быть настороже. Я жену свою больше жизни любил — и всегда боялся, что о её силе узнают. Бывало, проснусь ночью и смотрю, как она спит. И сердце кровью обливается. Не такой судьбы я для вас желал, Зар. Но вот ты стоишь передо мной. Значит, справился, и я этим горжусь.
— Спасибо.
Было приятно слышать, что дедушка не испытывает ко мне ненависти. Вот только и он был там, на площади, когда казнили Дема. И не остановил толпу.
— Деда, помнишь, незадолго до моего шестнадцатого дня рождения на площади убили мага? — тихо спросил я.
— Как не помнить? — вздохнул он. — Было дело.
— Почему… Почему ты им не помешал?
— Потому, что отвечаю за вас, за этот поселок. Если бы я вступился за мага, вас бы перебили, как котят. У этого дурня хватило ума выдать себя. Один из твоих друзей тонуть начал, захлебнулся почти, а он его исцелил. Был бы я там сам, соврал бы что-нибудь ребятишкам. Но меня-то там не было.
— А где его похоронили?
Дед испытующе уставился на меня.
— Его брат учил меня магии, — ответил на немой вопрос. — И не раз спасал мне жизнь. Я обещал посетить могилу Дема.
— За оградой поселкового кладбища, там, где в березу молния попала, помнишь? Только уже почти не видно, где могилка была. Узнаешь по молодому клену, он прямо на могиле пробился.
— Хорошо, — кивнул я.
— Чай готов, — встрял Тим и дал мне в руки большую глиняную кружку. — И еще… Вот.
У него над ладонью вспыхнул маленький язычок пламени, а я уставился на брата так, будто у него под ногами разверзлась земля.
— Ты тоже? — едва сумел проговорить.
— Ага. — Тот беспечно махнул рукой. — Мне дедушка Рамон бабушкины книги отдал, я что мог, освоил. Ну, хотя бы не поджигаю ничего. Вот только лечить не умею.
— Так бабка целительницей и не была, — фыркнул дед. — Боевая она.
— С ума сойти, — прошептал я, глотая горьковатый чай. — И как у тебя вышло себя не выдать?
— Дедушка помог, — ответил Тим. — Иначе точно бы выдал. И родителям запретил меня трогать. Я сейчас тут живу, домой ходил, потому что отец болен. А ты что будешь делать дальше?
— Я? Ставить печать, чтобы остановить эпидемию, и поеду дальше. Последнюю печать надо поставить в столице. Когда все это закончится, приезжайте ко мне в Антеман. Король обещал подписать закон о защите магов. Я не верю ему, конечно, но он дал магическую клятву, так что стоит надеяться на лучшее.
— Ух! Ты знаком с королем? — оживился Тим.
— Пришлось из-за эпидемии. Меня, как всегда, хотели убить, а он вмешался. Запутанная история. Приедешь — расскажу.
— Договорились. — Брат хлопнул меня по плечу. — Как вернешься в свой этот Антеман, пиши, я тебя навещу. И я страшно рад, что ты вернулся, Зар.
Я тоже был рад. Только сейчас понял, насколько. Но пора забирать Лику и ставить печать. А еще навестить могилу Дема.
— Пойду я, — поднялся с кресла.
— Удачи тебе, внучек. — Дед обнял меня, похлопал по спине. — Верю, что у тебя получится остановить эту заразу и сделать так, чтобы магам стало хоть немного легче дышать. Не забывай о нас. Мы тебя любим.
— Никогда не забывал.
Я попрощался с дедом и вышел из дома. До кладбища было рукой подать, поэтому сначала пошел туда. Тима попросил проводить Малику к опушке леска, потому что чувствовал себя настолько усталым, будто весь день помогал отцу в поле.
Дорожка вилась и вилась. Наконец, впереди показалась покосившаяся после удара молнии береза. И совсем неподалеку — молодой росток клена. Очертания могилы едва угадывались.
— Рик, мы пришли, — позвал наставника.
— Да вижу я. — Тот возник рядом и склонился над холмиком. — Вот, значит, где тебя схоронили, Дем. Говорил я тебе, сиди дома! Нет, не послушал. Вот только и сам я не сказать, чтобы жив. Да, братишка?
Налетел порыв ветра, и вдруг мне послышался тихий, счастливый смех.
— Ты слышал? — вздрогнул всем телом.
— Да, — улыбнулся Рик. — Рад, что свиделись, брат. Скоро я к тебе присоединюсь, жди.
И мы зашагали обратно к поселку, чтобы поставить печать, а завтра продолжать путь к столице.
