Я опасливо покосилась на свою правую ладонь, прислушалась к своим ощущениям, и тихонько додумала оборванную мысль: «А договор с божеством можно разорвать?»
Праведного гнева не последовало, знак на руке не вспыхнул обжигающим огнем, а случайно дернувшую меня за прядь волос и тут же рассыпавшуюся в извинениях Миру за божественную кару я решила не считать.
— Готово, госпожа, — голос служанки вырвал меня из размышлений и я, аккуратно ощупав пальцами сеточку из косичек, что ловкие пальцы Миры сделали поверх общей массы волос, кивнула.
— Спасибо, Мира.
Новое платье, на этот раз глубокого изумрудного оттенка, в сочетании с нижней рубашкой цвета слоновой кости и золотым шитьем. Корона-обруч. Перебрав свои украшения (надо почаще заглядывать в ларцы, что прячутся в трюмо, такую красоту если не носить, то хоть в руках подержать стоит), я вытянула из шкатулки длинную нить изумительно-идеального жемчуга и, дважды обернув ее вокруг шеи, довольно кивнула. Лаконично, стильно, со вкусом. Может быть не достаточно богато для принцессы, но в самый раз для защитницы веры. По крайней мере, для одной конкретной.
Путь в тронный зал я уже знала — идя через замок на задний двор, я видела, как слуги готовят к завтраку просторную светлую залу, украшенную штандартами Андарии — белый грифон (то, что это грифон, я узнала еще раньше из книг, без этого упоминания я бы вряд ли определила этот витиеватый орнамент, как живое существо) на синем фоне.
Не страдая топографическим кретинизмом, я достаточно легко воспроизвела маршрут до залы, последние несколько метров ориентируясь уже не столько на память, сколько на запах. В животе предательски посасывало после изнуряющей тренировки, и потому ароматы свежего хлеба и, кажется, чего-то мясного, будоражили мое воображение.
Войдя в зал, я увидела Рудольфа, сидящего не на троне, что стоял у дальней стенки, а на стуле за относительно небольшим, всего метра три, столом, стоящим в центре залы. Угол стола по левую руку от отца был завален какими-то свитками и письмами, по большей части еще даже не вскрытыми, о чем свидетельствовали целые печати. Мужчина, держа один из множества документов в левой руке, правой активно орудовал двузубой вилкой, отправляя в рот куски мяса и какие-то овощи. По правую руку от отца сидел магистр Фарраль, помешивающий кашу в своей тарелке. Вся оставшаяся часть стола была сервирована разнообразными блюдами, от вида которых у меня откровенно заурчал живот.
— О, Эвелин, доброе утро! — радушно поприветствовал меня отец и кивнул на стул по левую руку от себя.
— Ваше Высочество, — Фарраль привстал со своего места и, склонив голову, снова сел, возвращая все внимание еде.
Вокруг сразу засуетились слуги, отодвигая стул, ставя передо мной тарелку, готовые подкладывать все, что я скажу. Не выбирая, ткнула пальцем в два ближайших ко мне подноса, на одном из которых возлежали, иначе не сказать, на подушке из зелени маленькие запеченные птички, а на втором было что-то вроде холодных закусочных рулетов. Взяв из корзинки кусок ароматного хлеба, я, стараясь выглядеть максимально сдержанно и царственно, принялась уминать свою порцию.
Через какое-то время мельтешение прислуги отца стало раздражать, и я не была уверена, что тому виной было не очередное открытое им письмо. Прогнав всех из залы, он снова погрузился в чтение, отвлекаясь лишь на то, чтобы перекинуться парой ничего не значащих для меня фраз с магистром или подложить мне в тарелку «вот этого чудесного кролика».
— Итак, — промолвил король, наконец откладывая письма в сторону, — новость о том, что у Светозарной появилась защитница веры, достаточно быстро распространяется. Я уже получил несколько осторожных писем из Амальского и Гаэтского герцогств, с весьма расплывчатыми формулировками и эфемерными поздравлениями. Герцог Маривский и герцогиня Васконская прислали свои искренние поздравления, мне и тебе, Эвелин, и сообщили, что были бы рады прибыть ко двору до... — отец замялся, скривившись, — до прибытия лорда Аримана.
Я кивнула: кто-то хотел посмотреть на меня до того, как драконья лапа сожмется на моем горле, какая прелесть.
— Герцог Оташский, ожидаемо, молчит, — Фарраль звякнул ложечкой по тарелке и фыркнул. — Старая крыса как всегда, в своем репертуаре.
Я, вспомнив, что именно это имя магистр Фарраль связывал с неудачей моего отца в присоединении и восстановлении контроля над королевством, нахмурилась.
— А до него точно добрались известия о случившемся вчера? — Отец кивнул, потом, вспомнив, что я могу просто не обладать познаниями в географии Андарии, аккуратно пояснил, что уж если вороны добрались туда и обратно от Амальского герцогства, то находящийся под боком у столицы Оташ точно в курсе.
«Итак, столичный регион, Амальское, Гаэтское, Маривское, Васконское и Оташское герцогства. Шесть?»
— А что юный Стефан Фиральский? — магистр Фарраль с любопытством глянул на короля, и тот отрицательно покачал головой.
