Наблюдая за приближением Йим, Раппали поняла, почему Рорк назвал ее девушкой. Во-первых, она была одета скорее как девица, чем как матрона. Туника Йим из козьей шкуры без рукавов заканчивалась выше колен, и она ходила без обуви, кроме зимы. Ее лицо было таким же юным, как и ее наряд. Хотя Раппали знала, что ее подруге уже далеко за тридцать зим, на лице Йим почти не было морщин. В темно-ореховых локонах, спускавшихся по спине, не было седины. Не заботясь о своем внешнем виде, Йим подвязывала волосы полоской козьей шкуры. Но если Йим, казалось, не замечала своей красоты, то другие замечали. Мужчины, едва достигшие возраста Телка, не могли оторвать от нее глаз. Один даже преподнес ей брачный подарок, от которого Йим отказалась, как и от всех других предложений.
Как всегда, Йим обняла Раппали:
– Спасибо за помощь, – сказала она. – Уверена, Рорк ворчал по этому поводу.
– О, мой муж любит поворчать, и это идет ему на пользу, – с улыбкой ответила Раппали. – Кроме того, он любит сыр, как и я.
– Ну, Фроан устал от него. Он будет рад мясу.
– Он навещал моего сына сегодня? Телк вернулся домой накануне весь в красных пятнах и рассказывал какую-то историю о том, что упал с дерева.
– Скорее всего, наши сыновья были вместе, – сказала Йим, – потому что я встретила Фроана по дороге сюда. Он, похоже, шел от вашего хайта.
– Как ты думаешь, что они делали?
Лицо Йим потемнело.
– Боюсь, играли в войну.
– Они почти мужчины. Они должны искать себе жен, а не играть.
– Мужчины часто никогда не оставляют эту игру, хотя их игра становится все более смертоносной. – Йим печально покачала головой. – Я надеялась, что здесь все будет иначе.
– Все иначе, Йим. Правда, некоторые уходят, но не для того, чтобы сражаться.
– И лишь немногие возвращаются – кто знает, чем они занимаются?
Раппали увидела в глазах подруги беспокойство, граничащее со страхом, и попыталась ее успокоить.
– Фроан вырастет и оставит свои глупости.
Йим неубедительно улыбнулась.
– Я уверена, что ты права.
– Уже темнеет, – сказала Раппали. – Может быть, ты захочешь остаться с нами до рассвета?
– Спасибо, но я могу найти дорогу при свете луны.
– Тогда мы будем разговаривать до восхода луны. Я буду рад, ведь Рорк в обиде. – Раппали присела на низкую каменную стену террасного сада, и Йим присоединилась к ней. – Я слышал, ты приняла ребенка Дори. Как ты думаешь, ее муж его отец?
– Я бы сказала, что ребенок похож на свою мать, – ответила Йим.
– Но я слышала его глаза...
– Мальчик будет самим собой, независимо от того, кто его отец, – сказала Йим. – Не понимаю, почему люди так болтают.
– Потому что кровь всегда будет видна, – ответила Раппали. – Если Дори легла с тем рыбаком из Турген-Хайта, то мальчик вырастет злым.
– Я думаю, что у Дори есть свое мнение на этот счет.
– Ох! – сказала Раппали. – Посмотри на моего Телка и твоего Фроана. Они пойдут своими путями, что бы мы ни делали.
– Надеюсь, что нет.
Раппали вздохнула.
– Такова природа мужчин – не обращать внимания на своих матерей.
Йим сменила тему и болтала с подругой, пока луна не поднялась достаточно высоко, чтобы осветить ей путь через болото. Затем она накинула свой мешок на висящую тушу и разделала ее, чтобы нести вместе с козьей шкурой. Это был тяжелый груз, но она привыкла к тяжелой работе. Попрощавшись с Раппали, Йим взвалила на плечи свою ношу и отправилась домой.
Идя в одиночестве, Йим размышляла. Раппали была ее ближайшей подругой, по правде говоря, единственной, но Йим не решалась открыть свой секрет даже ей. Поэтому она не могла говорить о том, что все больше тревожило ее мысли. Казалось иронией судьбы, что Раппали невольно заговорила об этом, сказав, что «кровь всегда будет видна». Этого Йим боялась больше всего, ведь отец Фроана был чудовищем.
Рассказы о кровавых бесчинствах лорда Бахла были известны даже в Серых болотах, где люди считали, что такие ужасы далеки. Однако их источник вовсе не был далеким. Жестокость и сила Бахла проистекали от Пожирателя, злобной сущности, которая вселилась в него. Когда Йим легла с Бахлом в постель, эта сущность перешла через нее к Фроану. Йим хорошо знала о ее злобности, ведь, хотя она недолго послужила сосудом для зла, оно все еще оставалась в ней. Йим сравнивала себя с кубком, в который попал яд, и он был навсегда испорчен.
Это была истинная причина, по которой Йим не резала своих коз. Пожиратель жаждал кровопролития, потому что смерть питала его силу. Поскольку вид крови пробуждал в нем эту жажду, Йим не позволяла Фроану видеть ее. Единственное мясо, которое он ел, было копченым и тщательно высушенным. Когда Йим готовила его, даже ей приходилось напрягать все силы, чтобы не облизать окровавленный нож. Если уж я поддалась искушению, то какая надежда у Фроана?
Однако жажда крови была лишь внешним признаком потребности Пожирателя в резне. Имя лорда Бахла из поколения в поколение было связано с войной, и каждый сын становился похожим на своего отца и брал в руки меч. Как Избранная, Йим разорвала этот круг, соблазнив Бахла и сбежав вместе с его нерожденным сыном. После этого наступил мир. Но надолго ли?
