– Он говорил правду. Когда народ ополчился против богини, я бежал от их гнева и стал отшельником. Но где ты встретил Гатта?
– Он пытался убить Йим. – Затем Хонус одарил Дейвена тревожной улыбкой. – Вместо этого он убил меня.
Казалось, его забавляет недоумение Дейвена.
– Разве мои руны не подсказали тебе?
Вспомнив надпись, в которой говорилось о Хонусе как о «дважды живущем», Дэйвен решил, что наконец-то понял ее смысл.
– Они намекают на воскрешение.
– Это дело рук Йим. Она не была обычной Носительницей.
Дейвен изо всех сил старался скрыть волнение, вызванное словами Хонуса. Еще в юности, обучаясь в храме, он услышал шепотом слухи о пророчестве, известном в полной мере лишь немногим Провидцам. Оно предвещало приход святой женщины с необычайными способностями – той, кого называли «Избранной». Может ли эта Йим быть ею? Дэйвен не решался спросить. Вместо этого он вспомнил о другой загадочной надписи и подумал, что Хонус может пролить на нее свет.
– Руны говорят о трех переплетенных судьбах – твоей, Йим и того, кого зовут Фроан.
– Этот Фроан мне незнаком.
– Думаю, это ненадолго.
Фроан осторожно двинулся к козе, проверяя землю босыми ногами. Пространство между ним и животным казалось влажным лугом, но он знал, что это не так. Когда земля слегка прогибалась, он принимал позу лежа, чтобы равномерно распределить свой вес. Затем Фроан начал скользить к запаниковавшему животному. Высокий, худой и сильный, он был скорее мужчиной, чем мальчиком. Черты лица и волосы цвета ореха выдавали в нем мать, за исключением пронзительных глаз. Он был одет лишь в набедренную повязку из козьей шкуры, и она неприятно царапала его кожу, когда он скользил по мокрой и заросшей камышом земле. Фроан не обращал внимания на царапины, намереваясь добраться до застрявшей козы.
– Глупая Рози, – сказал он мягким голосом, – болото – не место для тебя. Теперь ты мокрая, а я знаю, что ты это ненавидишь.
После слов Фрона испуганное животное немного успокоилось, но, погрузившись в болотную жижу, снова принялось бороться. Это только усугубило ее положение, так как ее дрыгающиеся ноги еще больше разгребли коврик из плавающей растительности. Фроан ускорил шаг, опасаясь, что коза может прорвать коврик и погрузиться в воду под ним.
– Спокойно, девочка, я иду.
Фроан добрался до козы. Он прекрасно понимал, что лежит на коварной поверхности. Под его ногой проступила рябь, и вода проступала, куда бы он ни нажал. Фроан переложил конец веревки в левую руку. Чтобы вытащить козу, ему нужно было обвязать веревку вокруг ее груди сразу за передними ногами. Он погрузил левую руку глубоко в плавающий коврик из грязи и гниющей растительности, чтобы провести веревку под телом козы. Чем глубже он погружал руку, тем более рыхлой и влажной становилась подстилка. Когда рука Фроана погрузилась до плеча, его рука прошла под грудью козы. Он погрузил правую руку в грязь по другую сторону от козы, чтобы ухватиться за конец веревки и натянуть ее вокруг животного.
Сопротивление Рози мешало Фроану, и он начал думать, что она утонет раньше, чем он сможет ее закрепить. Эта мысль приводила его в ярость. Как всегда, когда его охватывала ярость, она была внезапной, сильной и иррациональной. В одно мгновение Фроан перешел от попыток спасти Рози к желанию убить ее. Более того, он действовал в соответствии со своим порывом. Он перестал нащупывать веревку и вынул правую руку из мокрой черной гнили, чтобы козу за шею и задушить ее.
Рука Фроана оказалась на шее Рози, прежде чем он попытался подавить свою ярость. На мгновение он замер, выбирая между спасением и гибелью. Вся его рука дрожала от внутреннего конфликта. Затем его рука внезапно погрузилась в вонючую грязь, ухватилась за конец веревки и потянула ее вверх. Почерневшими пальцами Фроан быстро обвязал веревку петлей вокруг лани. Затем он прополз туда, где земля была твердой. Поднявшись на ноги, Фроан потянул за веревку.
Грязь сопротивлялась усилиям Фроана, но затем уступила его жилистой силе. Постепенно коза продвигалась вперед и вверх. Фроан все время подбадривал ее.
– Иди ко мне, милая. Ты девочка, Рози.
В его ласковом тоне не было ничего, что выдавало бы его былую ярость. Ярость прошла так же быстро, как и возникла, но Фроан все еще чувствовал ее последствия. Помимо чувства вины, его не покидало тошнотворное ощущение, что в него вселилось что-то нечистое. В детстве Фроан называл свой гнев «тенью» и до сих пор считал ее таковой – темным существом, которое было отдельно от него, но постоянно находилось рядом с ним.
Наконец передние ноги Рози были свободны. С помощью Фроана ей удалось выбраться, оставив за собой отверстие, заполненное темной водой. Пока коза, пошатываясь, добиралась до безопасного места, края отверстия сомкнулись, как быстро заживающая рана. К тому времени как Рози добралась до Фроана, ямы уже не было, а земля на ее месте выглядела твердой и прочной.
