Перед сном Йим оставалось сделать еще одно дело: нужно было отмыть кровь с мясницкого камня. С первыми лучами солнца она смогла разглядеть его более отчетливо. Густые сгустки темно-бордового цвета покрывали гладкий серый камень. Йим устало посмотрела на камень и почувствовала, что слишком устала, чтобы принести воды и вымыть его. Тогда ее охватило желание вылизать камень дочиста. Не успела она опомниться, как провела языком по его поверхности. И хотя Йим была встревожена тем, что делает, она не могла остановиться. Она наслаждалась солено-металлическим вкусом, в котором одновременно присутствовали жизнь и смерть, и прошло немало времени, прежде чем она нашла в себе силы оторваться от камня.
А потом Йим стояла, вздрагивая на рассвете, и сокрушалась о своей слабости и силе злого существа внутри нее. Она знала, что это ничто по сравнению с силой того, что таилось в ее сыне. Посмотрев на камень в свете рассвета, она увидела, что он в основном чист. Пока Йим ходила за водой, чтобы смыть остатки крови, она с отчаянием думала о Фроане.
Жизнь странника наделила Хонуса чутким сном, и он проснулся, как только свет рассвета проник в открытую дверь Дейвена. Отшельник лежал рядом и, судя по всему, спал. Хонус тихонько поднялся, скрестив ноги, закрыл глаза и приступил к медитации на транс, но вместо того, чтобы отправиться на Темную тропу, он почувствовал на спине палку Дейвена.
– Вор! – закричал старик. – Я этого не потерплю!
Хонус открыл глаза и увидел, что Дейвен отступил в недосягаемое место.
– Зачем меня так называть? Я ничего не украл.
– Я тоже умею наводить транс, – ответил Дейвен. – Поэтому я знаю, что ты забрал – воспоминания других людей.
– Воспоминания мертвых.
– Те, кто похищал подношения из храма, утверждали, что дары тоже были выброшены. Твое преступление не менее тяжко.
– Теодус никогда не возражал.
– Никогда?
– Ну, редко.
– Ты хочешь сказать, что он потакал твоему пороку, – сказал Дейвен. – Это была ошибка. И посмотри, чем все закончилось. Вчера ты говорил о своих чувствах к Йим. Если ты хочешь помочь ей, ты должен прекратить трансы.
– Это не так просто, – ответил Хонус.
– В большинстве случаев легче умереть, чем жить. Так вот что ты выбрал? Отказаться от своей любви?
– Она оставила меня.
Дейвен тяжело вздохнул.
– Мы уже проходили через это. Она чувствовала, что у нее нет выбора. Будешь ли ты обижаться на нее?
Хонус промолчал.
– Тогда откажись от Йим ради чужих воспоминаний, ради счастья, которое не принадлежит тебе. Но если ты это сделаешь, я скажу тебе следующее: скоро ты побываешь на Темном Пути и поймешь, что не сможешь вернуться. Он уже вошел в твое сердце. Разве ты не чувствуешь неестественный холод? Ты должен освободиться от него.
– Как?
– Ешь. Восстанови свои силы. Подчинись моей дисциплине.
– А кто сделал тебя моим хозяином?
– Разве ты не говорил, что уже семнадцать зим живешь отдельно от Йим?
– Да. И что?
– Семнадцать – роковое число, ибо оно проясняет то, что вытатуировано на твоей спине. Провидец, сделавший эти знаки, предсказал мою роль, а Карм вдохновил Провидца. Может, ты и отрекся от богини, но она никогда не отрекалась от тебя. Разве ты не вернешь ей любовь?
Хонус сидел молча, пока Дейвен ждал ответа. Прошло немало времени, прежде чем старик покачал головой и отвел взгляд.
***
Прорицательская Святейшего Горма находилось на вершине самой высокой башни Железного дворца, но солнечный свет никогда не проникал туда. Лишь одинокая масляная лампа нарушала темноту комнаты без окон. Коптящее пламя придавало воздуху резкий запах, но не ослабляло его потусторонний холод. Бледный свет лампы освещал железную дверь и стены из черного базальта, нарисованный на каменном полу круг крови, труп юноши, принесенного в жертву, и верховного жреца Пожирателя. Горм сел под защиту круга и бросил на пол набор древних человеческих костей. Они пожелтели от возраста и были испещрены рунами. Когда кости стукнулись о холодный камень, они зашевелились, словно под действием легкого ветра, и потребовалось некоторое время, чтобы они улеглись.
Когда кости стали неподвижными, Горм стал разглядывать их, отмечая, как они лежат, куда падают тени и какие руны видны. Три дня подряд он проводил этот ритуал. Каждый раз результат был один и тот же.
– Семнадцать, – произнес он в прохладную темноту. – Сегодня семнадцать.
