Как бы быстро ни бежал Хонус, Чертополох бежала ещё быстрее. Она всегда была на несколько шагов впереди него. Хотя Чертополох, казалось, не уставала, Хонус начал задыхаться. Его клонило в сон. И это было не единственное изменение: цветы на платье Чертополоха становились коричневыми и бежевыми. Цветы на полях превращались в снег. Темнело.
Затем наступила ночь. Впереди, в окружении спящей деревни, виднелся дом Кары. Чертополох добежала до его внешних ворот и остановилась. Она приложила палец к губам, и Хонус скорее прошептал, чем сказал:
– Где мёд? – спросил он.
– У меня есть кое-что повкуснее, – прошептала Чертополох.
– Что?
– Детёныш, который разделит с тобой сон.
– Детёныши спят со своими матерями.
– Эта детёныш уже мать. Ей нужно кое-что ещё. – Лицо Чертополоха стало серьёзным, почти суровым. – Ей нужна твоя сила – та, что исходит от доброты, а не от ложной мощи железной палки. Как ты прекрасно знаешь, такие палки ломаются. А теперь иди спать. Проснувшись, покажи свою силу.
Затем Хонус оказался в своём логове. Чертополоха там не было, но он был не один. На его спальном месте лежала детёныш. У неё не было шерсти, и ей было холодно. Хонус протянул руку и притянул её к себе, чтобы согреть. Он был сбит с толку и устал, а поскольку была зима, он решил проспать до весны. Проснувшись, он мог бы попытаться понять свой сон и разобраться, что в нём правда, а что нет.
Сон в какой-то мере подготовил Хонуса к тому потрясению, которое он испытал, обнаружив Йим обнажённой в своей постели. Это открытие было настолько неожиданным и необъяснимым, что понять его ему помогла только нелогичность. Йим мирно спала рядом с ним, её обнажённая кожа была прохладной на ощупь. Хонус не задавался вопросами о том, как и почему она здесь оказалась. Вместо этого он наслаждался тем чудесным фактом, что она здесь. Он не делал ничего, чтобы побеспокоить её, потому что, несмотря на то, что его чувства подтверждали реальность Йим, он боялся, что она может исчезнуть так же таинственно, как и появилась. Поэтому Хонус лежал неподвижно, обнимая свою возлюбленную одной рукой, а по его лицу текли беззвучные слёзы.
Они могли бы пролежать так всё утро, если бы в дверь не постучали. Стук сопровождался голосом Кары.
– Хонус, лежебока! Это медведи спят всю зиму, а не люди! Ты обещал…
Йим резко проснулась и тихонько вскрикнула. Затем она села в кровати, уставилась на Хонуса широко раскрытыми глазами и вскрикнула ещё раз, гораздо громче.
– Хонус? – послышался голос Кары. – Кто там? Что происходит?
Йим смотрела на него, и на её лице отражалось столько эмоций, что он не мог их распознать. Йим, казалось, была не в состоянии говорить. Хонус подумал, что это может быть из-за фиолетового шрама на её шее. Он окликнул Кару.
– Я не знаю, что происходит.
Дверь распахнулась.
– Чёрт возьми, Хонус, я... О... о, святая мать Карм! Нет, этого не может быть! Йим! Ты правда здесь?
– Нет. Кажется, я замёрзла в каком-то сугробе, – ответила Йим отстранённым, озадаченным тоном. – Или на дне озера.
– О, чёрт возьми, нет! Ты здесь! Невредимая на постели Хонуса!
Йим схватила одеяло и накрылась им.
Кара взглянула на мокрую одежду на полу.
– Значит, это были твои ботинки и носки в прихожей.
– Я не знаю, как они там оказались, а я – здесь, – сказала Йим. – Я вообще ничего не понимаю. Я заблудилась ночью во время шторма, а потом мне приснился ребёнок, на котором были только листья, и он...
– Чертополох! – сказал Хонус, а Кара одновременно с ним произнесла: – Вайолет!
– Кто? – спросила Йим.
– Моя дочь Вайолет, – сказала Кара. – Это долгая история.
– Она сказала, что отведет меня к моему медведю, – сказала Йим.
– Я был медведем! – воскликнул Хонус.
– А я сумасшедшая, – сказала Кара, – или скоро стану такой. Если ты не знаешь, как попала в мой зал, то как ты нашла комнату Хонуса?
– Меня привела девочка. Только вчера вечером это была не комната Хонуса. Она сказала, что я буду спать со своим медведем.
Кара покачала головой.
– Да, это похоже на Вайолет, ничего не скажешь. Ну что, Йим, ты переняла её манеру одеваться или мне принести тебе сухую одежду?
Кара просияла.
– А может, я вам помешала?
– Было бы здорово, если бы у меня была сухая одежда, – ответила Йим.
Кара выглядела слегка разочарованной.
– Тогда я сама принесу её тебе. А когда я её принесу, может, ты расскажешь, что произошло? Мне не терпится узнать. Чёрт возьми, мне правда не терпится! Но я оставлю твоё сухое платье за дверью на случай… Ну, на случай чего угодно.
Кара ушла, закрыв за собой дверь.
Как только дверь закрылась, Йим повернулся к Хонусу.
– Ты плакал.
– Это были слёзы радости.
Йим протянула руку и нежно провела пальцами по его морщинистому лицу. Хонусу показалось, что она осматривает его раны.
– О, Хонус, тебе пришлось нелегко!
– Это была моя вина.
Глаза Йим наполнились слезами.
– Я в это не верю.
Пытаясь сменить тему, Хонус наклонился и нежно поцеловал Йим в щёку.
– Ты точно такая, какой я тебя помню, только со шрамом.
– Это сделал охотник. Это был несчастный случай.
Хонус подозревал обратное, но спросил:
– И ты родила ребёнка?
– Да, сын. Его зовут Фроан.
