Железный дворец полностью

– Фроан? – Хонус почувствовал внезапный холодок в животе. – Это имя упоминается в моих рунах.

– Откуда ты это знаешь? Я думал, что Сарф… У тебя есть новый Носитель?

– Нет, но до того, как я приехал сюда, я жил у одного из них. Он спас мне жизнь и наставил на путь истинный. Он сказал, что мои руны говорят о трёх переплетённых судьбах – твоей, моей и Фроана. Хонус увидел, как расширились глаза Йим. – Кажется, ты удивлёна.

– Полагаю, мне не стоит этого делать, – ответила Йим. – В конце концов, ты мне приснился – или, может быть, я тебя увидела. Ты сказал, что твои руны предсказывают, что ты мне поможешь.

Йим вздохнула.

– И, Хонус, мне нужна помощь. Я боюсь, что то, что я должна сделать, мне не по силам.

– Кажется, мне приснился такой же сон, – сказал Хонус. – Мы встретились ночью в безлюдном месте. Кажется, я сказал, что помогу тебе и что мы ещё встретимся.

– А потом я бросился обнимать тебя.

– Да!

– Но ты исчезла раньше, чем я успел.

– Да!

– Я всего лишь провела рукой по твоему лицу.

Йим повторила этот жест. Как только она это сделала, Йим завершила то, что начала во сне. Она обняла Хонуса так же страстно, как на поляне после того, как вернула его к жизни. Он плакал, охваченный настолько сильными эмоциями, что радость смешивалась с горем, и она тоже плакала. Хонус поцеловал Йим. Её губы были холодными, но ответным поцелуем она не ограничилась. Казалось, она разделяла его страсть.

Хонус стянул с неё покрывало, обнажив её кожу. Он трепетал от прикосновения к её плоти после стольких зим пустоты и тоски. Его руки прошлись по спине Йим, а затем коснулись её груди. В этот момент Хонус почувствовал, как Йим напряглась. Затем она мягко оттолкнула его и натянула покрывало на себя.

Хонус смотрел на Йим, не находя слов. Он впервые ощутил пропасть, возникшую из-за их долгой разлуки, и задумался, как её преодолеть. Мысль о том, что он не сможет этого сделать, внезапно вызвала у него панику. Он боялся, что, поддавшись сдерживаемому желанию, может испортить момент, которого так ждал.

Йим тоже молчала, и вид у неё был такой же смущённый. Тем не менее, она заговорила первой.

– Хон, я не могу. Пока не могу. Я всё ещё в замешательстве и боюсь торопить события.

– Прости. Я знаю, что прошло уже много времени.

– Так и есть, Хонус, и я уже не та женщина, которую ты знал.

– Почему?

– Когда я зачала Фроана, во мне поселился Пожиратель. Он никогда не покидал меня. Не до конца. И я постоянно борюсь с ним. Я способна на… ужасные вещи.

– Возможно, моя любовь исцелит тебя.

Йим выглядела сомневающейся.

– Может, ты и прав. Не знаю. Но я покинула Серые Болота не в поисках любви. Фроан сбежал, и я отправилась за ним, чтобы спасти его.

– Тогда я помогу, – сказал Хонус, надеясь, что в его голосе не прозвучало отчаяние.

– Прежде чем давать такое обещание, ты должен знать, с чем тебе придётся столкнуться.

Хонус посмотрел в глаза Йим и увидел в них такое глубокое отчаяние, что ему стало не по себе.

– Что случилось?

– Фроан – это лорд Бахл.

Хонус чувствовал, что не должен был удивляться. Тем не менее, заявление Йим застало его врасплох и заставило усомниться в разумности её цели.

– Зачем говорить о спасении лорда Бахла? Спасать нужно мир.

– Спасти мир мне не под силу, – сказала Йим. – Я могу сделать только то, на что способна.

– И ты способна спасти своего сына, кем бы он ни стал?

– Думаю, я способна попытаться, хотя, возможно, это всё, что я могу сделать.

Хонус вспомнил свой сон, который ему приснился прошлой ночью. Чертополох сказала, что Йим нужны мои силы. Казалось абсурдным действовать в соответствии со сном, и Хонус понял, что не может этого сделать. Вместо этого он будет действовать из любви.

– Если ты попытаешься спасти лорда Бахла, ты не справишься в одиночку.

– Ох, Йим! – сказала Кара, качая головой. – Подумать только, они сочиняют баллады о моей жизни!

Она наполнила свой кубок и кубок Йим фальфхисси и сделала ещё один глоток тёмного напитка. Был вечер, и две женщины находились в «комнате Дар», спальне матери клана. Остатки их ужина лежали на соседнем столике, а сами они сидели на кровати Кары. Йим, от которой всё ещё пахло после первого за много лун купания, была одета в одно из шерстяных платьев Кары с длинными рукавами.

– Да, – сказала Кара, – барды бы с тобой повеселились! Ты и любовница лорда Бахла и его мать».

– Я никогда не была его любовницей, – ответила Йим, содрогнувшись от воспоминаний. – Любовь здесь ни при чём.

– Я не согласна. Если бы ты так сильно не любила Карм, ты бы никогда не отправилась в Бахл. Избранная, как же! Избранная для жизни, полной мучений. О, бедняжка. Я даже представить себе не могу! То, что ты пережила, страшнее любого кошмара. А потом проспать всю зиму с медведем – совсем как моя Вайолет, – родить ребёнка в болоте, вырастить его там, а потом тебе перерезали горло, и ты пришла сюда пешком, убив по пути пятерых человек! Да ведь это почти невозможно – понять, как ты пережила хоть что-то из этого, не говоря уже обо всём! Хонус знает о твоих испытаниях?