На следующее утро у Йим раскалывалась голова. Хонус присоединился к охотничьему отряду Хаврена, который добывал дичь для вечернего пира. Приближался канун Дня середины зимы, и Кара планировала превратить традиционный пир в праздник в честь Йим. Таким образом, Йим была отдана на милость швеи и сапожника, которым Кара поручила нарядить её. Они были вежливы, но настойчивы, так как им нужно было сшить платье и пару туфель за один день. Их суета усилила беспокойство Йим по поводу банкета, но она мало что могла с этим поделать. Кара была полна решимости отпраздновать её прибытие. Она всегда была сильной личностью, а должность вождя только усилила эту черту её характера.
В том, чтобы быть в центре бурной деятельности, было одно преимущество: это давало Йим повод отложить свой визит в башню Вайолет. Она подозревала, что Древние используют девушку в качестве своего посланника. Хотя их советы могли оказаться полезными, Йим не особо хотелось их слушать. Её нервировало то, что фейри, как и провидцы Карм, знали о ней ещё до её рождения. Это заставило её почувствовать себя бессильной, словно пешкой, которой управляет невидимая рука в игре, правил которой она не знает.
Мрачное настроение Йим не испортило радостного предвкушения праздника, царившего в зале. Все знали о подвиге Йим в ту ночь, когда мать их клана потеряла руку. Поэтому внезапное появление Йим после долгого и загадочного отсутствия казалось хорошим предзнаменованием, достойным празднования. То, что Кара сообщила об этом в последний момент, только усилило волнение. К тому времени, как стемнело, последний шов был зашит, большой зал был освещён и украшен, пир был готов, и все гости собрались.
Когда Йим и Кара вместе вошли в большой зал, все поклонились. Кара, одетая в серовато-зелёное платье, была увенчана тонким золотым обручем матери клана, на ней был тёмно-зелёный клетчатый пояс и золотая брошь в виде дерева клана Уркзимди. На Йим было тёмно-синее платье с длинными рукавами. Женщины медленно подошли к главному столу, который стоял на возвышении в конце зала. Деревянный стул Кары, похожий на трон, стоял в центре длинного стола. Её семья, Хонус, и высокопоставленные гости стояли за теми местами, которые им отводились в соответствии с рангом. Йим должна была занять почётное место справа от Кары, а Роуз, как наследница Кары, должна была сесть справа от Йим. Йим заметила пустое место рядом с Роуз. Это место, обозначенное простой деревянной чашей, очевидно, символизировало отсутствие близнеца Роуз.
Когда Кара подошла к своему стулу, она не села. Вместо этого слуга принёс ей кубок. Затем слуги принесли кубки или чаши для питья всем гостям. Когда все взяли в руки свои кубки, Кара подняла свой.
– Тост! – воскликнула она. – Это самая длинная ночь, самое тёмное время в тёмном сезоне. Но она также знаменует возвращение солнца, предвещая светлые дни. Сейчас самое подходящее время, чтобы отпраздновать возвращение Йим.
Она подняла свой бокал выше.
– За Йим!
Вся компания в зале уже была готова прокричать «За Йим», когда порыв ветра распахнул огромные двери, которые закрылись, как только вошла мать клана и её почётная гостья. Тот же порыв ветра погасил большинство факелов, погрузив зал в полумрак. Оставшиеся факелы осветили маленькую фигурку в белом платье, которое в тусклом свете казалось ослепительным, как будто на него падал солнечный луч. Йим узнала девушку в белом из своего сна. Как и все остальные в зале, Йим была заворожёна видом Чертополоха, которая двигалась к главному столу с величественной грацией, совсем не свойственной детям.
Её золотистые волосы были увенчаны короной из чертополоха. Его колючие листья и цветы выглядели такими свежими, словно их сорвали ранним летним утром. Девушка шла бесшумно, потому что, несмотря на элегантное платье без рукавов, она была босиком. У платья был длинный шлейф, с которого осыпались цветы. Так Йим поняла, что всё платье было сделано из цветов. Когда Чертополох поднялась на помост, Йим разглядела белые фиалки, волшебные кружева, пролески, тысячелистник, анемоны и розы. Все цветы выглядели совершенно свежими.
Чертополох низко поклонилась Йим.
– Приветствую тебя, Мать. Я принесла тебе любовь Старейшин и свою собственную. – Затем она поклонилась Каре. – Здравствуй, Мама. Я бы не пропустила такой достойный пир и рада, что ты приготовила для меня место.
